Пользовательский поиск

Книга Бабочка в гипсе. Страница 42

Кол-во голосов: 0

– Свекровь – не мать, – после небольшого колебания заявила я.

– В этом случае твой аргумент не работает, – не согласился Макс. – Прасковья заболела после того, как узнала, каким образом Филипп добывал деньги. Медведев в то время уже сидел в СИЗО. Нина легко могла бросить бабку, хватит с нее троих малышей, из коих один даун. Но нет, она посадила себе на шею и Прасковью, потому что искренне ее любит. Нина никогда не работала, ей пришлось наниматься на тяжелую, грязную службу. Детям требуется еда, одежда, игрушки. Прасковью надо кормить, приобретать ей лекарства. А средства от маразма ой-ой какие дорогие. Но Нина тянет бабулю, хотя от той нет ни малейшей пользы, одна обуза. Нет, она любит бабку и… уходит прочь? А дети? Их же надо будет забрать в субботу. Силаева не могла сбежать.

– Думаешь, она умерла? – поежилась я.

Макс натянул до плеч шерстяной плед:

– Нина живет ради Филиппа, а для того сыновья – главное в жизни. Прасковья для нее не свекровь, а мать. И Нина полна желания вызволить мужа, начинает опасную игру и… сбегает? У меня в отношении судьбы Силаевой самые пессимистические прогнозы.

– Тим-плотник встречался с Ниной, – решительно сказала я. – Она передала ему для меня телефон. Вероятно, бывший урка состоял в хороших с ней отношениях. Постороннему человеку он такой услуги оказывать не станет. Завтра с утра рвану к Ковригину и не уйду, пока не заставлю его признаться.

– Удачи нашему теляти волка съесть, – прошелестело с дивана.

Я возмутилась:

– Найду беспроигрышные аргументы во время беседы. В конце концов, он старик, потерял физическую силу и остроту ума. А еще осторожно поболтаю с бабой Нилой, Коляном, Прасковьей Никитичной и Томасом. Вдруг да и нащупаю кончик веревочки. Макс, ау!

В ответ из-под пледа донесся богатырский храп.

Глава 23

Будильник скинул меня с кровати в семь, Муля, дремавшая на соседней подушке, с укоризной посмотрела на хозяйку. Мопсиха определенно хотела сказать: «С ума сошла? Посмотри в окно! Темно, холодно, февраль! Неужели сейчас потащишь нас во двор? Извини, лучше я пописаю на коврик в ванной. Ну, как назвать человека, который, накинув на плечи теплую шубейку и натянув на ноги сапожки на меху, выволакивает из уютного помещения беззащитную собачку, заставляя ее шлепать голыми лапками по замерзшей грязи?»

– Можешь сколько угодно взывать к моей жалости, – заявила я, хватая халат, – но использовать в качестве туалета вы, мадемуазель, равно как и ваши товарищи, должны лужайки перед домом, такова тяжкая собачья доля. Могу напомнить, что ты спишь сейчас в теплом пуховом одеяле, а кое-кто из псов провел ночь в подвале, греясь не о хозяйку, а о трубы отопления.

Морда Мули приняла трагическое выражение. Теперь в ее сопении появилась нота отчаянья.

– Ну ладно, – согласилась я, – можешь еще подремать. Пока я умоюсь, оденусь, выпью чаю, пройдет куча времени.

Мопсиха опустила голову в подушку, блаженно зевнула и закрыла глаза. Кто-нибудь еще сомневается в умении собак прекрасно понимать человека? Лично я давно знаю: Мулечка вполне может работать переводчиком, она легко перетолкует речь людей для своих менее сообразительных собратьев. Иногда мне кажется, что животные воспринимают наши слова буквально, не ищут в них двойной смысл, подкол или иронию. Скажите четвероногому: «Я люблю тебя» – и получите в ответ фонтан положительных эмоций. Псинка или кошка будут счастливы в очередной раз услышать изъявление чувств хозяина. А мы? Вот произнесет ту же фразу про любовь Макс. Как я отреагирую? Неужели обрадуюсь? Ох нет. Буду искать в его признании подвох, думать, что он прикалывается, разыгрывает меня. Если же Макс сопроводит фразу о чувствах букетом, то я и вовсе насторожусь. Вдруг среди роз есть одна фальшивая, не цветок, а фокус? Начну вдыхать аромат, а роза ущипнет меня за нос? Угостил же, помнится, Вульф меня взрывающейся конфетой. Никакого ущерба здоровью леденец не нанес, но сильно меня испугал, когда вдруг с тихим звуком «чпок» развалился в моих руках.

Если собака кидается к вам, истово махая хвостом, никто не усомнится в ее дружеских чувствах. Ну не способны болонки, овчарки, пудели и прочие изображать любовь, они либо испытывают ее, либо нет. Прикидываются только люди. И что-то мне не встречались двортерьерихи, которые собирались родить щенков, чтобы заставить жениться на себе элитного пса из богатой семьи. Кстати, пьяных мопсов за рулем автомобиля я тоже не видела.

Додумавшись до последнего аргумента, я не удержалась от смешка, сбегала в ванную и поторопилась на кухню. Там у плиты баба Нила жарила яичницу.

– Хочешь, поделюсь? – спросила она.

Я глянула в сковородку:

– Какой желток красивый, оранжевый!

– Деревенский, – пояснила старуха. – Кура не комбикорм жрала, на вольном выпасе была, а зимой ей хозяин консервы дает, вроде как ты собакам.

– Для кур придумали готовый корм? – поразилась я.

– Чем они хуже псов? Небось изобрели им гусениц в банках, – философски заметила баба Нила. – Так как? Угостишься? Решай скорей, а то поперчу.

Я взяла тарелку и протянула старухе:

– Спасибо. Вы, наверное, любите острое.

– С детства, – подтвердила баба Нила, – мама готовила очень вкусно, чеснок не жалела, кинзу, грецкий орех.

Я отнесла завтрак на стол и для поддержания беседы осведомилась:

– Вы воспитывались на Кавказе?

Старуха схватила перец, от души натрясла его в жареные яйца:

– Нет, я с Урала.

– Там кинза с грецкими орехами не растут, – вздохнула я. – Местное население обожает пельмени.

Баба Нила села напротив меня и стала быстро есть глазунью, щедро посыпанную черным пер– цем.

– А москвичи сбитень пьют и медовуху.

– Когда это было! – отмахнулась я. – Во времена Гиляровского.

– На Урале лепят «ушки» с мясом, – продолжила баба Нила, – народ там работящий, сядут всей семьей за стол, за вечер тыщу штук налепят и на мороз в пакете выставят. Летом у всех парники, там зеленюшка колосится. Мама чего только не выращивала, даже грецкий орех имела, правда, он не всегда плодоносил.

– Здорово, – сказала я.

В кухню всунулся Томас.

– Лампа, не мочь ты помочь сообразилово ерунды? – забыв поздороваться, спросил он.

– Могу попытаться, – согласилась я. – А в чем дело?

– Звонкой монеты не хватает, – скорбно сообщил Томас.

– Эко удивление! – ввинтилась в разговор бабка. – У меня тоже в кошельке десятка сотню ищет!

– В целях заполучить доллар я совершил поиск с работой, – загудел Томас, – плиз, прочесть бумажка, объяснить мне мои неправильности.

– Неси документ, – кивнула я.

– Он уже есть у тебя на носу, – обрадовался Томас и положил передо мной лист.

Я проглотила последний кусок глазуньи и стала читать текст:

«Инструкций автомобиля из страны Чайна для покупки московской улицей».

– Ты подрядился перевести текст для салона, который торгует машинами! – осенило меня.

– Точное нахождение истины! – закивал Томас. – Китаёзы дают сладкую монету.

– Лучше называть жителей Поднебесной китайцами, – поправила я.

Томас сел около бабы Нилы и оглушительно чихнул. Наверное, в нос американцу попала малая толика черного перца.

– Китайцы место жить в Таиланде! – возразил он.

– Там тайцы, – терпеливо объяснила я. – Таиланд – тайцы. Китай – китайцы.

– Русская словарь полон загадок, – подвел черту студент. – Глядеть дальше, удачно ли перетолкование?

Я снова углубилась в текст:

«Чайнский полудорожный есть самый сладкий для шоссе Москвы и супер не вредный для личности шофера и шоферины, если они крутят бублик, завязав на своих памятниках ленту, защелкнутую в чик-чирик».

– Как? – с тревогой поинтересовался Томас.

– В принципе ясно, – я решила не лишать парня уверенности в себе, – но требуется редакторская правка. Лучше, наверное, так: «Китайский автомобиль хорошо подходит для езды по Москве. Если водитель, сев за руль, воспользуется ремнем безопасности…» Прости, Томас, но при чем здесь памятник?

42
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru