Пользовательский поиск

Книга Ядерный будильник. Содержание - 4

Кол-во голосов: 0

Это не была любовь мужчины к женщине, это было более сложное и странное чувство, переросшее симпатию одного профессионала к другому. Если бы Морозова хотела обидеть Второго, она бы сказала, что так проявляется его материнский инстинкт. Но она не хотела его обидеть, потому что уважала его как профи и потому что слишком редко попадались ей такие искренние и безвозмездные эмоции.

— Детка, — сказал Второй.

Морозова остановилась. Второй оказался у неё за спиной, она прошла мимо и не заметила его. Это при том, что не заметить такую тушу было почти невозможно.

— Детка, у тебя все в порядке? Никто не обижает?

— Спасибо за заботу, милый, — автоматически отозвалась Морозова. — Ты снова похудел.

— Типун тебе на язык, — он взял её под локоть и медленно повёл в свой кабинет, двигаясь так грациозно, как будто бы вёл Морозову на бал в Дворянское собрание.

У Второго был огромный кабинет, целая стена которого полностью состояла из телевизионных мониторов, на которые передавались картинки с десятка видеокамер, расположенных внутри большого склада, на ближних подходах к складу, на дальних подходах к складу, в коридорах офисной части и ещё бог знает где. Морозова посмеивалась над Вторым, говоря, что он пристрастился к просмотру бесконечного и малоинтересного телешоу с очень плохими актёрами.

— Больше всего меня убивает, что там нет ни одной симпатичной телки, — отвечал ей в тон Второй. Морозова разводила руками и говорила, что в категорию телок она не попадает по возрасту, а следовательно, и обижаться ей бессмысленно.

На этот раз большинство мониторов были отключены, а на паре включённых Морозова не без удивления увидела саму себя в компании Второго.

— Ты совсем уж спятил, сам себя снимаешь, — сказала она, ожидая, пока Второй совершит ритуальную процедуру нажатия кнопок кодового замка. — Нарциссизм — это не заразно?

— Остальные мне надоели, — Второй завершил сложную комбинацию, и панель в стене отошла, обнажая внутренности огромного бара, чей ассортимент поражал воображение. Второй сделал стандартный выбор — мартини для Морозовой и украинская перцовка для себя. Они выпили, сидя за длинным дубовым столом друг напротив друга. Морозова сделала глоток, Второй выпил с половину бокала, и оба они в этот момент были вполне довольны жизнью.

— Мне нравятся такие производственные совещания, — сказала Морозова. Второй кивнул и допил бокал до конца. — Чтобы все не испортить, — продолжила Морозова, жмурясь от удовольствия, — я сейчас просто встану и уйду. А ты молчи, ничего не говори.

— Не получится, детка, — вздохнул Второй. — Нужно кое-что обсудить.

— Так я и знала.

— Ты же умница, ты всегда все знаешь.

— О, — усмехнулась Морозова. — Плохой признак. Если ты называешь меня «умницей», значит, ты приготовил мне какую-нибудь гадость…

— Типа того, — сказал Второй и налил себе ещё. Очевидно, для красноречия.

3

Когда Второй разогревал себя перцовкой для длинных и пламенных речей, то излюбленной его темой была неизбежная легализация торговли оружием. Он приводил исторические примеры, он вспоминал Америку, он упоминал «подготовленных» депутатов, которые ведут соответствующую работу в парламенте… Второй рисовал потрясающие картины выхода из подполья, когда Фирма, имея опыт, каналы, постоянных поставщиков и постоянных клиентов, мгновенно становится крупнейшей в России частной компанией по торговле оружием… Не эти жалкие два десятка магазинов с охотничьими карабинами, которые служили прикрытием могучему айсбергу Фирмы, а настоящая легальная сеть с многомиллионным оборотом… Сотни моделей автоматического оружия, пистолетов, карабинов, помповых ружей, гранатомётов, винтовок… Тысячи и тысячи коробок с патронами, аксессуары, дизайнерское оружие, дамские пистолеты с бриллиантовой инкрустацией… Всё, что только взбредёт в голову человеку, имеющему деньги и имеющему желание давить на курок. А давить на курок хотят все, считал Второй, это — древнейший инстинкт охотника, сидящий в каждом человеке, и сдерживать этот инстинкт запретами просто глупо. Второй плевал на запреты сейчас и ждал их падения в ближайшем будущем. «Мы должны быть готовы к этому моменту», — повторял Второй. Морозовой за этим потоком слов слышалась детская обида мальчика, которого не взяли играть с собой большие пацаны. И вправду, почему торговать нефтью, газом, лесом, автомобилями или микросхемами — почётное и уважаемое занятие, а хочешь торговать оружием — сиди в подполье и не заикайся о своём бизнесе? Вместо того чтобы искать своё имя в списке миллиардеров журнала «Форбс» — общайся с уголовниками, тайно подкармливай свору ментов, депутатов, чиновников и ещё чёрт знает кого…

— Бедняга, — обычно говорила на это Морозова. — Я не представляю, как ты сможешь выжить без благотворительных балов у английской королевы и аудиенций у папы римского.

— Детка, — говорил Второй. — Ты просто не понимаешь… Мне тесно в этом подвале. Мне нужен размах.

Но на этот раз он заговорил о другом, менее глобальном и более конкретном.

— Как там наш друг Харкевич? — спросил Второй и поморщился, как будто у перцовки внезапно испортился вкус.

— Как обычно, — сказала Морозова и кратко изложила историю с поездкой на дачу Левши.

— Детка, — с укоризненной усмешкой сказал Второй. — Ну зачем уж ты его так…

— В каком смысле?

— Поставила его на колени, в грязь, при людях…

— Это не я, это какие-то придурки случайно оказались у Левши на даче…

— Детка, я же тебя знаю. У тебя ничего не бывает случайно. Ты хотела опустить Харкевича, и ты это сделала. Я же не обвиняю…

— Да ничего я не хотела! — Сочетание многократной «детки» и предположения о каком-то заговоре с целью макнуть Харкевича мордой в грязь разозлило Морозову. — Если бы хотела его припозорить, просто дата бы ему в лоб! Зачем устраивать такие сложности…

— Но ты его не очень любишь, — погрозил пальцем Второй, будто мать-настоятельница, поймавшая молодую монашку на каком-то не очень тяжёлом, но малопристойном грехе.

Морозова оскорбилась:

— Не очень люблю? То есть люблю, но не очень? Как ты смеешь говорить мне такие гадости?! Я люблю три вещи — кофе, мороженое и мартини. Даже тебя в этом списке нет. Остальные — за пушечный выстрел от слова «люблю». Харкевич — за световые годы от этого слова…

— Успокойся…

— А ты думай, когда говоришь…

— Я пытаюсь, детка, — Второй посерьёзнел. — Я же не просто так про Харкевича заговорил…

— Я знаю, что у тебя тоже ничего не бывает случайно.

— Послушай… Харкевич, он довольно хреновый коммерсант.

— Открыл Америку.

— Он болтун, бабник, и при случае он ворует деньги.

— Ну так давай убьём его.

— О, — Второй откинулся на спинку кресла. — Это ты сказала, не я.

4

Потом Второй говорил медленнее и тише, словно боялся, что его подслушивают, хотя подслушать он мог разве что сам себя.

— Харкевич — он здесь неспроста. Его мне навязали. Есть такой большой человек, он работает в правительстве и при этом имеет свой большой бизнес. У нас с ним были кое-какие отношения, но дело не в этом. Он меня попросил — пристрой племянника, дай ему какую-нибудь приличную работёнку Я пристроил племянника. Только я так понимаю, что Харкевича он не просто так сюда послал, а чтобы тот все вынюхивал и разведывал.

— У него мозгов на это не хватит, — сказала Морозова.

— Уже не хватило, иначе бы я его не засёк, — Второй махнул рукой в сторону стены из мониторов. — Но держать его и дальше внутри Фирмы нельзя. Его надо убирать, пока он не разнюхал что-то действительно важное. Большой Человек, его дядя, он спит и видит, как прибрать наш бизнес к своим рукам. Ему нужна информация. Мне нужен мёртвый Харкевич.

— Мы его убьём, — предположила Морозова. — А что ваш Большой Человек? Он разве не сообразит, в чём дело? Всё станет только хуже…

— А тут такая загогулина имеется, — со значением потряс указательным пальцем Второй. — Имеется некий ящик, который вы привезли от Левши…

71
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru