Пользовательский поиск

Книга Терпилы. Содержание - Глава 5

Кол-во голосов: 0

А Депутата мстительные менты специально определили в ту камеру, где сидели друзья-знакомые Пирога. (Предварительно оповестив их о личности новичка.) Всю ночь его медленно, садистски избивали, и к рассвету Немцов напрочь утратил человеческий облик. Тогда с него спустили штаны, воткнули швабру в анальное отверстие, окунули головой в переполненную парашу и держали так, пока отморозок не захлебнулся в нечистотах. Организованная администрацией СИЗО судебно-медицинская экспертиза констатировала факт самоубийства...

Глава 5

Воскресенье. 9 июня 2002 года. 8 часов утра

– К вам Кондратьев, – разбудил Илону Дмитриевну медовый, лакейский голос Крючкова. – Изволите принять?!

Госпожа Костюкова протерла заспанные глаза, широко зевнула, осмотрелась и обнаружила, что накануне заснула прямо в кресле, одетая, сжимая в руке упоминавшийся ранее газовый пистолетик.

– Зови! – царственно распорядилась жена известного предпринимателя и любовно покосилась на красивую металлическую безделушку,[24] которую считала грозным оружием. «Крутая я баба, однако!» – Эй, Лева, заодно распорядись кофе подать! – крикнула она вслед охраннику...

Кондратьев выглядел постаревшим лет на десять: мешки под глазами, осунувшееся лицо, глубокие складки у рта, поседевшие за одну ночь виски...

Зайдя в комнату, он, не дожидаясь приглашения, тяжело опустился на стул.

– Доложи обстановку! – вальяжно-капризным тоном потребовала Костюкова.

– Операция завершена. Те, кто на вас покушался, обезврежены, – тусклым, усталым голосом сообщил телохранитель.

Илона выразила свое одобрение лишь коротким, небрежным кивком, как, по ее мнению, и подобало крестной матери.

– Но, к сожалению, противник оказался значительно опаснее, чем ожидалось, – печально вздохнул Владимир. – Мы понесли серьезные потери: Славка, Леша, Серега – убиты...

– А зачем ты мне об этом говоришь?! – бесцеремонно перебила его Костюкова.

– То есть как?! – опешил Кондратьев. – Я же сказал – трое наших ребят погибли!!! Значит, надо помочь семьям, оплатить похороны...

– Вот уж дудки! – надменно фыркнула коммерсантша. – Ты запросил за акцию немалую сумму – тридцать тысяч долларов! Я деньги отдала. Чего же тебе еще надо?! Или ты считаешь меня дойной коровой?!

Бывший бандит от изумления потерял дар речи. Услышанное никоим образом не укладывалось в рассудке. В любой, пусть самой беспредельной группировке всегда проявляли заботу об убитых на разборках боевиках. Подобные вопросы у братвы даже не обсуждались. Из общака автоматически выделялись необходимые средства. А тут... Прямо театр абсурда!!! Конечно, Костюкова стервоза известная, но проявить столь вопиющее бездушие?! Невероятно!!! Или размалеванная дура окончательно рехнулась со страху?! Гм, не похоже!!! Вид у нее абсолютно здоровый. Бодренький такой! Не то что вчера утром, когда небось несколько пар трусов поменяла! Блин, чертовщина какая-то!!!

Глядя на растерянное лицо охранника, Илона иронически заулыбалась. «Ловко я поставила на место зарвавшегося нахала, – с удовлетворением подумала она. – Все правильно, подчиненных баловать нельзя! Иначе на шею сядут! „Помочь семьям“... „Оплатить похороны“. Ох и хитрый парниша! Палец в рот не клади!.. Ну хорошо, характер я проявила, а сейчас стоит слегка подсластить пилюлю. Но только слегка!!!»

– Не получилось, Володенька, нагреть меня на дополнительные бабки! – весело хихикнула Костюкова. – Не ожидал, а?! Рассчитывал развести?! Впрочем, ладно, я не злопамятна! На первый раз прощаю! Но впредь не чуди! Отныне знай, с кем имеешь дело! Понятно?! – жена хозяина «Фобоса» грозно сдвинула выщипанные брови.

– Н-да, по-нят-но, – медленно, растягивая слова, ответил Кондратьев.

Он успел отойти от первоначального шока и теперь действительно осознал, с кем связался: с жадной, самовлюбленной, безмозглой дрянью!

– Ну и расчудесно! – не уловив в голосе телохранителя ничего подозрительного, подытожила Илона Дмитриевна. – С сегодняшнего дня ты назначен исполняющим обязанности начальника Службы безопасности. Видишь, я держу слово! Но тебе придется усердно потрудиться! Тогда будешь окончательно утвержден в должности. Для начала займись решением кадровой проблемы. Вместо выбывших сотрудников срочно подбери новых. Да покрепче! Малохольные мне без надобности! – госпожа Костюкова замолчала, любуясь собственным отражением в зер– кале.

– Я пойду, пожалуй, – ровно, ничем не выдавая душащей его ненависти, сказал Владимир. – Хотелось бы отдохнуть. Устал очень.

– О'кей, вздремни пару часиков, – милостиво разрешила Илона. – А затем, не откладывая, принимайся за работу. Ровно в восемнадцать ноль-ноль приедешь ко мне с подробным отчетом. И не вздумай опаздывать! Оштрафую на ползарплаты. Все ясно?!

– Само собой, – уже направляясь к двери, подтвердил Кондратьев.

– Да, кстати! – вдруг спохватилась жена известного предпринимателя. – Ты разузнал, кто именно нанял тех... которые покушались?

– Нет, – с трудом удержав злую усмешку, отрицательно качнул головой Владимир. – Мертвецы разговаривать не умеют!..

Самопровозглашенная крестная мать так и не дождалась Кондратьева с докладом. Больше ни он, ни участвовавший вместе с ним в разборке Виталий Пенько в доме Костюковых не появлялись...

Три дня спустя. Г. Н-ск

Затянувшаяся «болезнь» господина Костюкова жутко раздражала его бизнес-партнеров, в особенности американца Фреда Энимала, рабочий ужин с которым Михаил Петрович отложил на неопределенный срок. Владелец сети фармацевтических заведений у себя на родине, мистер Энимал прибыл в Россию с грандиозными планами. Он намеревался подписать контракт с фирмой «Панацея» на массовую поставку в США так называемого «биоматериала» для производства супердорогих лекарственных препаратов категории «Human» и «Fetal»,[25] а также женских кремов на основе «биологически активных веществ».

С конца девяностых годов «Панацея» поддерживала тесные деловые контакты с одним из медицинских центров Н-ска, где проводились аборты на поздних стадиях беременности. Убитых зародышей там рассекали на 27–29 фракций, «перерабатывали», а полученную в итоге розоватую взвесь расфасовывали по стеклянным ампулам и помещали в специальные холодильные камеры. В дальнейшем «биомассу» приобретала фирма «Панацея» и оптом перепродавала за рубеж. Вообще-то формально подобную деятельность в нашей стране уже запретили, но на практике она успешно продолжалась. Уж больно большие тут вертелись деньги, а посему чиновники Минздрава предпочитали стыдливо закрывать глаза на творящееся у них под носом безобразие. (Не бескорыстно, разумеется.)

Раньше постоянным клиентом «Панацеи» был некий Джордж Скаундрел (тоже фармацевт из Соединенных Штатов). Однако недавно мистер Скаундрел скончался в адских муках от стремительно развившегося рака печени, и пока наследники, забросив дела, ожесточенно грызлись в судах за капиталы усопшего – шустрый Фред Энимал поспешил занять освободившуюся нишу. Поначалу все у него шло гладко: договорились с Костюковым и Лебедевым о поставках «товара», с Костюковым и Мелкиным решили вопрос о проводке денежных средств через счета «Лабаз-банка». Осталось обсудить последние нюансы да подписать соответствующие документы, как вдруг «заболел» Михаил Петрович, без личного участия которого сделка по ряду причин состояться не могла.

Подождав день-другой-третий, мистер Энимал осторожно навел справки, какими-то неведомыми путями узнал, что господин Костюков просто-напросто пьет запоем, и едва не лопнул от бешенства. Заокеанский бизнесмен сызмальства отличался мстительным, сволочным характером и поистине дьявольской гордыней. Он не прощал никому никогда даже самых пустячных обид. Например, пять лет назад Энимал упрятал в психушку собственную мать всего лишь за робкое замечание по поводу исключительной неряшливости сына. (Господин фармацевт ужасно не любил мыться и принимал ванну от силы раз в месяц). Разгневанный Фред тогда хорошо заплатил психиатрам, и бедную старуху действительно свели с ума, заколов мощными психотропными препаратами.

вернуться

24

На самом деле от газовых пистолетов практически нет никакого толка. Например, на пьяных газ, как правило, не действует. Не реагируют на него также люди с определенным складом нервной системы. Кроме того, можно и самому газа наглотаться (в зависимости от направления ветра или размера помещения.) А в реальной боевой ситуации «газовик» даже опасен для своего владельца, поскольку может спровоцировать противника на применение настоящего оружия.

вернуться

25

Пометки «Human» и «Fetal» (в русской транскрипции «Хьюман» и «Фетал») означают, что данные препараты изготовлены «из человека и эмбриона». В основном, конечно, из трупиков абортированных младенцев. Для этого используются эмбрионы, убитые на поздних стадиях беременности (как правило, на 16—20-й неделе.) Это уже абсолютно сформировавшиеся маленькие человечки. Документальные кадры, как их разделывают, воистину ужасны! Если не верите, посмотрите авторскую видеокассету Юрия Воробьевского «Стук в Золотые Врата». Ч.2. «Жизнь и смерть», которую можно приобрести в редакции журнала «Русский дом». Считается, будто такие «лекарства» и кремы излечивают многие недуги (например, заболевания печени собираются корректировать вытяжками из крохотной печеночки эмбриона), а также способствуют омоложению. Кстати, это отнюдь не «новейшее медицинское изобретение». Подобные методы издревле использовались черными магами. Только раньше за них жгли на кострах, а сейчас провозгласили «высочайшим научным достижением». Между тем, серьезные ученые уже давно доказали абсолютную неэффективность эмбриональной терапии (см. Юрий Воробьевский. Стук в Золотые Врата. М., 1998. C.184.). Стоит добавить – неэффективность в медицинском плане. Зато души людей она губит стопроцентно! Так же как, например, людоедство.

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru