Пользовательский поиск

Книга Школа суперменов. Содержание - Глава 29 Семейные дела

Кол-во голосов: 0

3

— С кем ты разговаривал? — Лена по-прежнему не отлипала от стены, темнея печальной тенью на светлом фоне.

— С Колей, — вялым голосом ответил Мезенцев. — Это человек Левана.

— Ты сказал ему, что в нас стреляли?

— Да, сказал...

«В нас». Она так сказала. Отчаянный фальцет в голове Мезенцева вдруг завопил: «Не в нас, не в нас, дура, а в тебя! Это не я затевал заговоры против Жоры Маятника! Я здесь вообще ни при чем! В меня не должны стрелять! Я всего лишь... Всего лишь...»

Вот именно. Он всего лишь застрелил Генерала и теперь должен тащить на себе крест вины и ответственности за непутевую генеральскую дочь.

— Да, я сказал, что в нас стреляли.

— И что Леван? В смысле, что сказал его человек?

— Говорит, что это не они.

Лена как-то странно замолчала. Потом сняла очки и посмотрела на Мезенцева глазами, в которых главным был уже не страх, а усталость.

— Ч-что? Что ты имеешь в виду?

— Я подумал, что люди Левана в тебя стреляли. Понимаешь...

И он рассказал ей про Колю. Он рассказал ей про слежку, от которой он вроде бы оторвался.

Лену передернуло, словно от резкого приступа боли.

— И ты мне не сказал... А если ты думал, что стреляли люди Левана... То какого черта ты им звонил?!

— Потому что я не знаю, что мне делать. Не знаю, кому звонить. Не знаю, — он обреченно пожал плечами. — Я думал, что здесь ты пока в безопасности. Оказывается...

— Я тебе верю, — сказала Лена. — Я верю, что ты придумаешь способ...

— Ну какой способ?! Ну что я могу придумать?! Вся моя придумка — это переговорить с Леваном и попросить его разрулить ситуацию с Жорой Маятником. Эта придумка сработает, если Леван по старой памяти решит за тебя вступиться. Если Левану не до тебя, если Жора или собственный покой для него важнее, то вся моя придумка не стоит ни черта. Может, Леван даже захочет помочь Жоре. Помочь — в смысле...

— Я поняла. Но ты все же позвонил в Москву людям Левана...

— Они говорят, что это не их рук дело. Они говорят, что Леван попробует убедить Жору, что тебя можно простить. Они говорят, что не помогают Жоре убить тебя.

— Но это же хорошо...

— Да. Только я не знаю, можно ли верить этим словам. В этом-то вся проблема.

— Никому нельзя верить, — устало произнесла Лена. — Верить нельзя никому, но... Но кому-то же надо верить.

Она достала из сумочки косметичку, сняла очки, посмотрелась в зеркало и негромко ужаснулась, после чего принялась ликвидировать последствия катастрофы на собственном лице. Мезенцев счел это хорошим знаком.

— Никому нельзя верить, — повторила она некоторое время спустя, когда темные подтеки под глазами были ликвидированы. — Но Левану я бы поверила. Папа считал его порядочным человеком.

— О господи, — отреагировал Мезенцев. — Опять легендарные мемуары? В которых Генерал видел всех людей насквозь?

— Насчет тебя он не ошибся.

— А Леван в этих мемуарах — образец порядочности?

— Я же говорила тебе — отец не писал про Левана в книге. Но кое-что я знаю про него и без книги... Видишь ли, когда Левану было восемнадцать лет, его отца убили местные бандиты. У Левана не было оружия, чтобы отомстить, поэтому он просто взял из сарая топор. И отомстил с помощью этого топора. Мне кажется, Леван должен меня понять.

— Ну, если тебе хочется так думать о Леване... А кто же тогда в тебя стрелял? Если это не люди Левана, которые проследили меня от Москвы, то тогда все получается еще хуже — это люди Жоры, которые проследили тебя от Питера.

— А какая разница?

— То есть?

— Какая разница — кто стрелял? В любом случае здесь нам больше оставаться нельзя.

Она была права, но Мезенцеву было тошно от этой правоты. Генеральская дочка все-таки испортила ему жизнь, все-таки сбылись те дурные предчувствия, которые мучили Мезенцева с прошлой осени. Ему предстояло бросить дом, бросить бизнес и пуститься в бега с Леной на пару, не зная наверняка, от кого они убегают и как долго им придется бегать...

У Мезенцева от предвкушения бегов заранее заныли мышцы ног, но потом он вспомнил лицо Славы на пластиковой поверхности стола и решил, что лучше боль в мышцах ног, чем полное исчезновение боли по причине попадания пули в головной мозг.

4

Потом Мезенцев позвонил в свой ресторан, велел Алику забрать из сейфа его, Мезенцева, поясную сумку с документами и пачкой денег на «черный день». Как всегда бывает в момент наступления «черного дня», пачка оказалась недостаточно толстой.

Алик подъехал на перекресток возле бара, где отсиживались Мезенцев и Лена, и ждал в машине с полчаса, прежде чем осторожный Мезенцев не решился к нему подойти.

— Чего случилось-то? — вытаращил глаза Алик. — Что за тревога?

— Тебя это не касается, — успокоил его Мезенцев. — Пока не касается. А чтобы совсем не коснулось — не воруй, пока меня не будет в городе.

— А вы уезжаете? — догадался Алик.

— Точно. Еду с девушкой на море, — почему-то брякнул Мезенцев и уже секунду спустя ужаснулся сам себе. С девушкой на море? Показать Лене точное место, где он пристрелил ее отца? Прикуси язык. А лучше проглоти его. Так вернее будет.

Они поехали не на море. Точнее, они и понятия не имели, куда им стоит отправиться. Они стояли рядом с железнодорожными кассами, как вдруг мобильник Мезенцева запищал, и на дисплее высветился номер Коли.

— Леван договорился, — сказал он деловито. — Приезжайте.

— Девушке обязательно приезжать?

— Да.

— Гарантии? Леван дает гарантии?

— Ты слишком много про себя думаешь, Вася, — недовольно отозвался Коля. — Кто ты такой, чтобы требовать с Левана гарантии?

— Гарантии не мне, а девушке.

— Девушке?.. Хм. Ну, вообще-то Леван сказал, что не позволит, чтобы дочь Генерала зарезали у него на глазах.

— Понятно.

— Так что вам просто надо следить, чтобы Леван не моргнул.

Мезенцев не сразу понял, что это была шутка.

Глава 29

Семейные дела

1

Нелетная погода забила Шереметьево раздраженными пассажирами и их багажом, но чартеру из Волчанска странным образом дали «добро» на посадку, и теперь Бондарев имел удовольствие лицезреть Директора на расстоянии вытянутой руки. Директор был озабочен и все норовил покачаться в кресле ради успокоения нервов, забывая при этом, что находится не у себя в кабинете.

За спиной Директора неясной тенью на грани миража и реальности маячил силуэт охранника, и Бондарев поинтересовался, с чего вдруг такие усиленные меры.

— Все это плохо, — туманно ответил Директор. — Все это плохо, но, с другой стороны, это хорошо, потому что после провала всегда начинается улучшение.

— А поконкретнее? Что именно плохо?

— В той части, которая касается тебя? Конкретное подтверждение прибыло с тобой в самолете в бессознательном состоянии, — сказал Директор, имея в виду Алексея. — А в части, которая тебя не касается... Она тебя действительно не касается. Еще кофе?

— Нет. — Бондарев с отвращением посмотрел на пустую чашку, пятую за последние полтора часа. В желудке у него уже плескалось небольшое кофейное озеро, и с каждым телодвижением Бондарев слышал этот плеск. За полтора часа он успел изложить большую часть своей волчанской одиссеи, а самолет за это же время прошел большую часть предполетной подготовки для обратного рейса.

— Милый городок, — сделал Директор вывод насчет Волчанска. — Не хотел бы я там жить. И именоваться волчанцем, или как они там себя называют... Однако тебе придется вернуться и дожать ситуацию до конца.

— Если бы вы мне не приказали, я бы поехал сам, — сказал Бондарев. — У меня там теперь личный интерес.

— Личный интерес — это хорошо. Но не это главное.

— Белов в коме, и я при случае оторву руки тому психу, который его порезал. — Бондарев нервно дернул головой, вспоминая больничный лифт, быстрые удары в полубессознательное тело Алексея... Бондарев тогда внезапно ощутил на ладонях его кровь, почувствовал, как Белов теряет равновесие... И в те же секунды Бондарев чувствовал близость того, кто наносил удары, — никогда он еще не был так близко к Бондареву, за исключением той, другой поездки в лифте. Тогда в кабине была еще тележка с чистым бельем, сейчас тележки не было, и Бондарев отчетливо ощутил запах убийцы, неприятный, но странно знакомый. Холодная ярость Бондарева требована немедленно вырвать убийце руки, но оседающее тело Белова оставалось щитом между ними, а бросать на пол истекающего кровью Алексея Бондарев не мог. Поэтому еще какие-то мгновения Белов висел на руках у Бондарева, потом его тело мягко опустилось вниз, и Бондарев сразу же ударил — убийца умело и проворно уклонился, и лишь кончики пальцев Бондарева стегнули его по лицу. Но и этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы убийца правильно оценил степень гнева Бондарева и свои шансы выжить после соприкосновения с этим гневом.

54
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru