Пользовательский поиск

Книга Рекламный трюк. Содержание - 29

Кол-во голосов: 0

28

Олег Иванович Зарайский, разумеется, не был журналистом из Москвы. А был он пропавшим без вести сотрудником охранного агентства «Львиное сердце» Олегом Ковалем, который, подобно хорошей служебно-розыскной собаке, имел что-то вроде верхнего чутья. Он умел отслеживать не только все необычные события и явления вокруг себя, но и улавливать связь между ними, даже если на первый взгляд связи никакой не было. И это при том, что со времен работы в КГБ Коваль занимался в основном охраной разных высокопоставленных лиц, а вовсе не розыском.

Сейчас его особенно интересовали парики и бороды. С ночи взрыва на Западном шоссе Ковалю не давало покоя видение двух хиппиобразных парней, сажающих в такси пьяную девушку. И первое, что он сделал, когда были готовы фальшивые удостоверения — это нашел ту бабку, которая видела упомянутую сцену воочию и рассказала о ней милиции.

Представившись инспектором из МВД, Коваль выспросил у старушки подробности, но надежда узнать что-нибудь новое не оправдалась.

Когда он попытался сунуться в таксопарки, трудности частного расследования сразу дали о себе знать. Коваль быстро понял, что с удостоверением сотрудника МВД он на этом фронте быстро засыплется, а с Рналистскими корочками ему не добраться ни до информации о рейсах в ночь похищения, ни до картотеки отдела кадров, где можно отыскать какой-нибудь след.

И тогда Коваль решил подключить конкурентов.

Про фанатское расследование он догадался сразу, как только узнал об аварии на улице Матросова. Достаточно было сопоставить несколько фактов — участие рокеров в инциденте на Западном шоссе, ночную гонку с трагическим финалом и таинственное появление у Артема Седова видеокассеты и парика.

Милиции свести воедино эти факты было труднее. Даже Сажин сумел увязать между собой только два последних — про первый он просто ничего не знал, хотя и догадывался. Дело в том, что после взрыва на Западном шоссе все преследователи разъехались кто куда, подальше от места происшествия, причем рокеры — быстрее всех. К моменту прибытия милиции на шоссе остались только горящая «Волга», «рафик» с пробитыми шинами да несколько машин, остановившихся уже после того, как все произошло.

Ребята из «рафика» утверждали, что на мотоциклах были киллеры-наводчики, и что аварийную ситуацию на дороге создали именно они. Ростовцев склонялся к мысли, что похищение и взрыв напрямую связаны между собой, и полагал, что мотоциклисты вкупе с гранатометчиком могут быть одновременно похитителями Яны Ружевич.

Сажин, сам того не зная, поколебал эту версию, предположив по наитию, что похититель, столкнувшись с выследившими его рокерами, отнял у одного из них мотоцикл. Но сам ход погони свидетельствовал, что чернобородый блондин прекрасно справляется с мотоциклом — то есть не исключено, что в эту ночь он оказался без своего собственного железного скакуна случайно. А следовательно, предположение Сажина версию Ростовцева по большому счету не опровергало.

Расставить точки над «i» Ростовцев мог, только побеседовав с рокерами. А это как раз было делом архитрудным. Ведь, ответив честно на вопросы инспектора утро, любители езды без правил загоняли себя под обвинение в неосторожной езде, нарушении правил дорожного движения и создании аварийной обстановки. И наоборот, не отвечая ничего, они сохраняли статус-кво, поскольку обвинить их было не в чем. Не пойман — не вор.

Теперь у Ростовцева были две фамилии, и ему почти удалось перехватить их обладателей у больницы. Но первый собеседник Сажина, едва заметив подъезжающие «Жигули», сказал друзьям: «Сматывайтесь, это менты», и трое его спутников выжали полный газ.

Задержанный рокер, будучи доставлен в кабинет Ростовцева, потребовал немедленно пригласить адвоката и предъявить обвинение, а также сообщил, что подает в суд на управление внутренних дел за незаконное присвоение его имущества (соответственно, ключа от мотоцикла и самого мотоцикла). После этого он не промолвил больше ни слова, даже имени своего не назвал, и во всем его поведении чувствовалось влияние более опытного и умного товарища, успевшего проинструктировать его в промежутке между расставанием с Сажиным и встречей с Ростовцевым.

Как раз в это время Коваль звонил из автомата Седову, зная, что тот наверняка сообщит об этом звонке и милиции, и своим друзьям фанам.

Подняв трубку, Седов услышал такие слова:

— Похитители Яны Ружевич увезли ее с улицы Гоголя на такси. Пусть утро пороется в протоколах.

Седов не обманул ожиданий. Он не слишком любил милицию и еще меньше надеялся на нее, однако мыслил здраво и понимал, что надежды на его «Общественный фонд спасения» мало, а фанатское расследование — это так, игры для трудных подростков. Поэтому после звонка незнакомца (с которым Седов однажды виделся в кабинете у Короленко, но по голосу теперь не узнал) журналист тут же кинулся звонить Ростовцеву, но не застал его, поскольку инспектор отправился на поиски рокеров Леши и Миши.

Тогда Седов позвонил Безбородову, но его тоже не было, поскольку лидер фанов в этот момент занимался спасением Леши и Миши от милицейского преследования и достиг в этом больших успехов. Во всяком случае, Ростовцев их так и не нашел ни в этот день, ни в последующие.

В конце концов Седов поведал о таинственном звонке следователю прокуратуры Туманову, а из фанов о нем первой узнала Наташа Куприна. Это направило забуксовавшую было машину расследования по новому пути, хотя кое-кто сомневался, не по ложному ли.

А Коваль тем временем размышлял над одним. обстоятельством, которое, похоже, было известно только ему одному. Судя по некоторым признакам, помимо милиции, фанов и «Львиного сердца» свое расследование в городе вел кто-то еще. И этот кто-то особенно интересовался судьбой Горенского, что само по себе и не ново. Судьба Горенского в эти дни волновала многих, а знали про нее достоверно только Коваль и Шибаев, да еще несколько человек из «Львиного сердца» догадывались, но не спешили делиться своими догадками ни с кем.

29

Они решили вершить правосудие своими руками, поскольку уверовали в то, что эра милосердия никогда не наступит. И гранатомет вовсе не казался им варварским оружием — наоборот, возмездие, совершенное через посредство большого разрушения, представлялось им более зримым и весомым.

Они собирались предупредить Горенского о своей миссии мести, но непредвиденное похищение Яны Ружевич спутало им все карты. Из-за этого они побоялись звонить ему в номер, опасаясь, что линия прослушивается (а она и не прослушивалась вовсе), а на иное предупреждение просто не хватило времени.

В самый последний момент они поняли, что за Горенским охотится кто-то еще, а сам продюсер готовится обрубить концы и скрыться, оставив как можно меньше следов, — и осознали, что если не перехватить его сейчас, то потом будет поздно — настолько, что весь план мести можно будет похоронить и забыть о нем навсегда.

Еще перед началом дела они условились не жалеть охранников, шоферов и прочую обслугу, хотя мстить им персонально было вроде бы не за что. Просто есть древний закон — телохранители и слуги объекта мести должны разделить участь хозяина, и никакие иные узы тут не имеют значения.

И вообще ничто теперь не имеет значения, кроме одной-единственной девушки, умершей от чрезмерной дозы героина на улице Красных фонарей в славном городе Амстердаме.

Впрочем, есть еще девушки, которые пока живы, но могут скоро умереть от иглы или ножа в разных борделях Европы, Азии и Латинской Америки.

И тот, кто в этом виновен, не должен уйти от возмездия — а те, которые сторожат его покой, не могут рассчитывать на снисхождение. Все они — одна стая, и прощения им нет.

Мстители успели как раз вовремя, чтобы не выпустить машины Горенского на оперативный простор. Грузовик пришлось гнать по проселочной дороге с чудовищной скоростью, так что несколько минут поездки едва не вытрясли души из тел и гранатомет из кузова. Но зато успели.

18
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru