Пользовательский поиск

Книга Редкая птица. Содержание - Глава 12

Кол-во голосов: 0

Достаю из аптечки одноразовый шприц-"стручок" и ловко укалываю ее в бедро.

Секунд через тридцать она открывает глаза.

– Я что, уснула?

– Ага. Коньяк-то марочный.

– Где мы?

– Ты удивишься, радость моя, но на море. Судя по выражению лица, она проснулась полностью и ничего не забыла.

– А где машина?

– Смотря которая, – хмыкаю я.

– «Волга».

– Поменял. Махнул не глядя. На железного коня, – ласково хлопаю «восход» по сиденью. И добавляю:

– Поехали.

– Куда?

Вот, блин, глупая привычка – дорогу закудыкивать!

– Как всегда, в Париж.

Я уже оседлал мотоцикл. Девушка поднялась с песка, застыла в нерешительности:

– Ты… пьяный…

Терпение меня покинуло. Тоже, Лигачев в юбке!

– Сс-садись! – гаркнул я табельным голосом морского офицера и рванул ногой стартер. Мотоцикл тоже команду воспринял – завелся сразу. Леночка прилепилась к спине, забросив сумку на плечо. – Эх, прокачу! – И дал газ.

Мы мчались по самой кромке песка, омываемого ночным прибоем. В местечко, которое я на данный момент посчитал самым тихим. Со времени появления новеллы Эдгара По, в которой важное письмо спрятано на самом видном месте, этот сюжет обыгрывался и Конан Дойлом, и бессчетным количеством иных литераторов. Но люди ищущие читают те же книжки, что и люди прячущие. А потому спрятать что-либо или спрятаться самому стало проблемой. К тому же впитанный с детства пионерский девиз «Кто ищет, тот всегда найдет!» прибавляет бодрости лишь одной стороне.

У меня же положение двоякое. С одной стороны – пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Вернее, кого. И при этом не попадись сам.

Но руль-то я направляю на самое «видное» место. Понятно, не к горсовету и ни к райотделу милиции. К моей скромной хибарке. И движет мною вовсе не литературное воспоминание. Просто к этому часу у хижины, полагаю, побывали уже все интересующиеся стороны, обнаружили пустой тайничок и следы пребывания всех, кто побывал до того, и порешили, что делать мне здесь просто нечего. И я сюда не вернусь.

Решение правильное на все сто. И я бы никогда сюда не вернулся, если бы не желание уединиться. С девушкой.

Когда до хижины остается с километр, глушу мотор. И кладу мотоцикл в море.

Найти его можно легко, если посмотреть утречком с обрыва. Понятно, при спокойном море. Надеюсь, погодка разыграется с ветерком.

Мы поднялись на берег и бредем садиками и огородами. На ходу заглотал новую пару бодрящих таблеток. Естественно, для бодрости, а не с наркотическими целями.

До дома Степана Тимофеевича метров сорок. Девчушку укладываю в ложбинку и для верности притискиваю ее голову к земле рукой. Вытаскиваю «лжеузи». И – начинаю насвистывать с присущей мне беззаботностью: «Ю-а ин зе ами нау…» Раз.

Еще.

Темная тень выныривает из ночи бесшумно и тыкается в лицо горячим языком, Джабдет, старый друг! Это недвижимость у нас с Тимофеичем разная, а пес – общий.

Вот теперь можно идти спокойненько.

К дому экс-шахтера мы выбираемся со стороны сада. Хозяева спят. Забираемся по узкой лесенке на чердак, служащий одновременно и сеновалом.

– Джабдет, охраняй, – шепчу я псу на ухо и поднимаюсь вслед за девушкой.

Джабдет смотрит на меня понимающе, склонив набок лобастую голову. Но – не осуждающе. Что ни говори, кобель кобеля всегда поймет, особливо в щекотливом положении!

Я поднимаюсь, смотрю вниз, – пес уже растворился в ночи.

На чердаке, кроме сена, лежит еще здоровенный тюфяк, рядом – небольшой транзисторный приемник. Чердак – Сережкины владения. Здесь он спит с ранней весны до осени. Надеюсь, что не один. Ну а сегодня, по настоянию Тимошенко-отца – оставлен дома. В связи с облавой в хибарке и беспределом в городке. От греха подальше.

– Мы где? – спрашивает Леночка.

– Тес… Говори шепотом. Мы – в гостях.

– Без ведома хозяев?..

– Ты думаешь, было бы правильнее их разбудить?

– Нет. Интересно, который теперь час? Часы мои стоят. У Леночки их вообще нет. Так что мы счастливые люди.

– Скоро рассвет.

– И что мы будем делать?

– Ты будешь спать здесь. Желательно весь день.

– А ты?

– Вот что, Ленка. Как ты помнишь, с момента нашего знакомства определенные события имели место быть, – выражаюсь я сухо и витиевато, как и подобает будущему ученому светиле. – Я хотел бы, чтобы ты мне разъяснила ряд моментов.

– Ну? Спрашивай.

– Врать не будешь?

– А посмотрим. Откуда я знаю, кто ты такой?

– Ты меня боишься?

Ленка оглядывает меня оценивающе:

– Скорее, нет. Хотя и ничего о тебе не знаю.

– Интуиция? – Девушка пожимает плечами. – Вопрос первый: как ты оказалась в моей машине? Вопрос второй: кто те боевики, что были у тебя в квартире, и чего они от тебя хотели? Вопрос третий: что ты делала в квартире после того, как я взобрался на крышу? Пока все.

Леночка задумалась.

– Даже не знаю, с чего начать.

– С начала.

Глава 12

– Если бы я знала, когда это началось. – вздохнула. – У тебя есть сигарета?

Девушка – Обойдешься. Сено кругом. Не хватает еще дом спалить – без ведома хозяев.

– Курить хочется…

– Стебелек пожуй. Ладно, давай к делу.

– Ну что, приехала я в Приморск в конце июня…

– Когда точно?

– Двадцать пятого или двадцать шестого. Помню точно, что в субботу.

– В отпуск?

– Ну да.

– Откуда?

– Из Москвы… – Лена удивленно подняла брови: дескать, что, и так не видно?

– Что ты делаешь в Москве?

– Как что? Живу, работаю.

– Где живешь, с кем, где работаешь?

– Чего-то ты любопытный не в меру…

– Считай, что подыскиваю себе спутницу жизни. Может, ты выгодная партия.

– Выгодная партия сейчас – республиканская, и та в Америке.

– Спасибо, я учту.

– Ну хорошо. Работаю я в СП. – В каком?

– В «Траверсе».

– Ого! Кем?

– В отделе рекламы.

– Начальником?

– Пока нет.

– Давно работаешь?

– Второй год. Как универ закончила.

– Ага. Значит, ты девушка в годах…

– Хам. Трамвайный. Мне двадцать три.

– А выглядишь на восемнадцать!

– О тебе этого не скажешь.

– Тяжелое детство, крепленые вина, скользкие тротуары… Какой факультет?

– Иняз. Английский и немецкий.

– Языком, значит, владеешь?

– Ага.

– И это он тебе помог устроиться в «Траверс»?

– Что ты имеешь в виду? – Девушка покраснела. – Дрон, прекрати хамить!

– Извини. Дворовое воспитание, хулиганствующие друзья…

– …и прыщавые подружки. И – тяжелое детство, я уже слышала.

– Один-один. Проехали. Так как ты туда устроилась?

– Мне помогли.

– Кто?

– Друг.

– Кто таков?

– Слушай, какое твое дело?

– Как, а на правах возможного кандидата в будущие члены семьи?

– Балабол…

– Ладно. Где этот друг теперь?

– Что?

– Почему ты приехала на юг одна?

– Мы поссорились.

– Давно?

– Недавно. Слушай, Олег, мои московские дела не имеют к происшедшему здесь никакого отношения.

– Ты думаешь?

– Да.

– Тогда отложим пока. Как доехала?

– Что значит – как? Нормально.

– Я не про то. В поезде ни с кем не познакомилась, не подружилась?

– Да нет. До Приморска в купе только один мужик ехал, остальные менялись.

– А мужик что?

– Да мужик как мужик. Толстый. Всю дорогу наворачивал – то курочку, то колбаску, то сало – словно год не ел.

– Скучно было?

– Да нет. Книжку читала. Черешней отъедалась.

– Тебя встречали?

– Нет. А кому?

– Ну, мало ли.

– Я девушка самостоятельная.

– Родители тоже так считают?

– Тоже.

– Ты живешь с ними?

– Нет. Я прописана у бабушки. А бабушка живет теперь в деревне.

– Выжила старушку?

– Вот еще. Да она никакая не старушка. Семь лет назад купила избу в деревне под Калугой – тогда они стоили ерунду. Сначала была вроде как дача, бабушка там с весны жила. А теперь живет постоянно.

20
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru