Пользовательский поиск

Книга Гражданин тьмы. Содержание - 6. МЕДИЦИНСКИЕ АСПЕКТЫ

Кол-во голосов: 0

6. МЕДИЦИНСКИЕ АСПЕКТЫ

Со мной беседовал старший наставник Зиновий Робентроп, по кличке Ломота. Кличку, видимо, ему дали за то, что его как-то странно кособочило. Громоздкий, тучный, желтоликий, он ни минуты не мог посидеть спокойно. Хватал себя за разные места, резко оглядывался, приседал, щипал ухо, корчил рожи, но все это никак не отражалось на течении его мыслей.

С момента поселения в хоспис прошло дня четыре или пять, точно не скажу. Я немного приспособился к здешним порядкам и уразумел главное: законы, которые действуют в мире, оставленном за забором, в хосписе не имеют ровно никакого значения. Все, что происходило вокруг, напоминало смутное похмелье, когда человек с болезненным напряжением пытается отличить явь от сновидения. Я еще сохранял способность оценивать ситуацию более или менее трезво, но сознавал, что окончательное смещение сознания куда-то в тупиковое пространство — всего лишь вопрос времени. Пока я проходил начальный курс терапевтического, оздоровительного лечения, утром и вечером мне делали уколы, притуплявшие эмоциональные реакции. Сердце не болело, душа не тосковала, и я радовался каждому новому дню, как неурочному празднику, отпущенному судьбой. Медленный, неуклонный слом психики сопровождался приятными ощущениями: будто я раз за разом все необратимее сливался с изначальной общечеловеческой матрицей вселенского знания. Или иначе: по чьей-то доброй или злой воле приближался к купели Господней.

— На вас жалоба, сэр, — укорил старший наставник, как бы распушив, затем примяв воображаемые волосы на голом черепе, — Нехорошо.

— От кого жалоба?

— Не догадываетесь?

Я изобразил предельное напряжение ума.

— Не могу представить, Зиновий Зиновьевич. И серьезная жалоба?

— Серьезнее не бывает… Извольте объяснить, сэр, где вы были сегодня ночью?

— Как где? У себя в комнате, меня же запирают.

— А вот и нет. — Наставник торжествующе хлопнул в ладоши. — Не у себя в комнате и каким-то образом запоры отомкнули… Жалоба от мойщицы Макелы. Знаете такую?

— Да. Черная, здоровущая. Мы с ней приятельствуем.

— Обидели бедную женщину, сэр. В пятом часу утра ворвались в девичью спаленку, набросились, порвали бязевую рубашку с рюшами и изнасиловали. При этом выкрикивали похабные слова типа: «эфиопка», "сука", "б…" Как прокомментируете, сэр?

То, что я услышал, могло быть как правдой, так и вымыслом. К этому дню я уже ни в чем не был уверен. Но отвечать следовало искренне и по возможности чистосердечно. С Макелой, как и с ее подругой, Настей, у меня установились теплые, дружеские отношения, среди дня они обязательно выкраивали минутку, чтобы забежать ко мне поболтать, выкурить по сигарете. После дезинфекции у меня на теле вскоре проступили странные темно-багровые пятна, как при проказе. Женщины сперва перепугались, потом принесли баночку черной желеобразной мази с резким запахом, обработали пятна — и буквально на наших глазах воспаленные участки кожи сморщились, обросли струпьями и, когда струпья отвалились, просияли металлическим блеском, словно в разных местах на кожу наложили серебряные заплатки. Мойщицы пояснили, что это хороший знак. Значит, обошлось. Оказывается, последствия дезинфекции иногда бывают роковыми. Привыкший к грязи организм реагирует на очищение неадекватно, в нем образуются пробоины, медицинское название «свищ-адаптус», и в таком виде клиент становится непригодным для генетической реконструкции. Происходит естественная выбраковка исходного материала. Честно говоря, мне было приятно видеть, как обрадовались добрые женщины, когда убедились, что беда миновала.

— Не помню, — признался я. — Вы же знаете, господин Робентроп, как действуют препараты в сопровождении электрошока. У меня и раньше были мозги набекрень, а уж теперь полная каша. Я даже не уверен, что сейчас разговариваю именно с вами, а не с кем-то другим из обслуживающего персонала.

Старший наставник энергично почесал у себя в паху.

— У вас, сэр, экзамен на носу. Очень важный. На управляемость. А вы… Ну-ка, напрягите мозжечок. Врет Макела или нет?

— Думаю, не врет. Но скорее всего, говорит не правду.

— Тонкое замечание, ценю. — Наставник осклабился в одобрительной ухмылке, и я осмелился задать вопрос:

— Господин Робентроп, а что мне грозит в случае, если изнасилование имело место?

— Ах вот что вас беспокоит? Да ровным счетом ничего. Напротив, зачтется в положительные очки. Разумеется, потребуется некоторая установочная корректировка, поэтому факт мы должны установить точно. По возможности. Вы готовы к очной ставке, сэр?

— Безусловно.

Наставник нажал красную кнопку на пульте, и в комнате, будто ждала за дверью, мгновенно возникла мойщица Макела. Вид у нее был не совсем обычный: черные космы спутаны, на толстых губах кровь и праздничный комбинезон белого цвета разодран до пупа. Мы оба, и я и наставник, невольно залюбовались богатырскими статями амазонки. Лунообразные могучие груди, необъятный мускулистый живот, уходящий в заросли розоватых, подкрашенных волос. Робентроп-Ломота, чтобы собраться с мыслями, вцепился зубами в свою кисть. Спросил строго:

— Макела, у тебя что, не было времени привести себя в порядок?

— Пусть все видят, — ответила мойщица.

— Конечно, пусть видят. Но профессор отрицает. Не возводишь ли ты напраслину, девушка?

Эфиопка посмотрела на меня с таким отвращением, словно увидела червяка, залезшего под юбку.

— Стыдно, Толян. Зачем нахрапом лезть? Я тебе разве отказывала?

— Ничего не помню, Макелушка. Честное слово.

— Ах не помнишь? И как обзывался, не помнишь? И как кровь пил?

— Я? Кровь пил?

— Как докажешь? — спросил Робентроп, рванув себя двумя руками за бороду.

— Чего доказывать… Свидетель есть. Настя со мной была. Кликнули Настю. Подруга явилась быстро. Поклонилась по земли, как положено, старшему наставнику и сразу набросилась на меня:

— Ая-яй, сынок, как ты мог! Рубашечка бязевая, новехонькая, напополам разодрал. Вену прокусил. А меня, меня за что?

— Тебя тоже изнасиловал?

— Хуже. Я вас разнимала, так ты, сыночек, в ухо мне кулачищем двинул. Перепонка лопнула. Я ведь теперь оглохла на одно ухо. И это за все хорошее, что мы с Макелушкой для тебя сделали.

— Что вы для него сделали? — заинтересовался Робентроп.

— Известно что. — Мойщица смутилась. — Его списать хотели, а мы не дали. Поручились за него перед Гнусом.

— Давно ли у вас такие полномочия поручительские? Мойщица Настя вспыхнула:

— Вы, господин Ломота, большой человек, но нам с Макелой не начальник. У нас другое переподчинение. Нечего зря пугать.

— Пошли вон отсюда! Обе! — рявкнул Робентроп и затрясся, будто в конвульсии. — Буду я тут слушать ваши дерзости!

Мойщицы послушно потянулись из комнаты, Макела на пороге обернулась, игриво обронила:

— Вечером придешь, Толенька? Постельку стелить?

— Как получится, — ответил я неопределенно. Робентроп долго не мог успокоиться, бегал по комнате из угла в угол, жевал рукав. В конце концов достал из ящика стола плоскую стеклянную фляжку с яркой этикеткой, на которой был изображен череп с перекрещивающимися костями. Сделал два крупных глотка из горлышка. Желтый лик прояснился. Мне не предложил, хотя я надеялся. Уж больно череп заманчивый. Запыхтел, развалясь на стуле.

— Какие все-таки твари! Вот она, вечная проблема низшего звена. При любом режиме одинаковая. И ведь ничего не поделаешь: без них не обойтись. Кому-то надо делать черную работу. Но каковы амбиции! Каков гонор! Вам доводилось слышать подобное, сэр?

— Что именно? — Я действительно не понимал причину его раздражения.

— Как что? У них другое переподчинение! Надо же ляпнуть. Да мне пальцем достаточно шевельнуть, чтобы их перебросили в анальный сектор. Со всеми вытекающими последствиями, понимаете?

— Не совсем.

— Ну и не надо понимать. — Он немного остыл, задышал ровнее. Еще отхлебнул из фляжки. — Ладно, будем считать, факт изнасилования установлен. Так?

12
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru