Пользовательский поиск

Книга ФАТА-МОРГАНА 4 (Фантастические рассказы и повести). Автор: Ван Вогт Альфред Элтон. Страница 101

Кол-во голосов: 2

Решительно тряхнув головой, она попыталась прогнать от себя мрачный мысли. Прошлое все равно оставалось прошлым, и только будущее могло дать ответ на мучившие ее вопросы.

Надо ли еще что-нибудь изменить в докладе? Не только докладчики, но члены комиссии быстро утомлялись. Это неудивительно после целой недели сложной игры вопросов и ответов. Как минимум еще одна такая неделя была впереди.

Она пошла в ванную, заново начала изучать свое лицо. «Ты выглядишь усталой, — сказала она, глядя на отражение в зеркале, — усталой и очень старой».

«Нет, просто старой», — поправила она себя, и это немного омолодило ее. Темные тучи, казалось, немного поредели. Она включила воду в ванной, чтобы еще раз спокойно обдумать, менять ли ей что-нибудь в докладе. Перенюхав целый ряд флаконов с различными эссенциями для ванной, она наконец остановилась на одном с названием «Canabis Royal».

Успокаивающий и в то же время волнующий аромат поднялся от воды, которая ласкала ее тело невидимыми теплыми руками. Медленно и без всякого ее участия закрылись глаза.

Почему же она все-таки полетела? Старый, навязчивый вопрос. Сколько раз она пыталась ответить на него? Неумолимый кредитор, который будет приходить до тех пор, пока весь долг не будет выплачен. Может быть, правильный ответ — то, что она все еще, кажется, была должна? Любопытство, жажда приключений, стремление к самоутверждению — все это слишком легковесно; тщеславие, отсутствие опыта и знания себя — это уже ближе к истине, но все же недостаточно. Может быть, ее тоска по любви или стремление убежать из того окружения? Скорей всего, что, несмотря на учебу и защиту диссертации, она была просто слишком глупой или слишком сумасшедшей.

Возможно — эта мысль пришла ей в голову впервые, — правильный ответ объединял все эти причины, и она напрасно каждый раз пыталась найти одну-единственную. Или — какая сумасбродная идея — правильный ответ должен подобно колдовскому слову прокрутить ее жизнь на тридцать семь лет назад и сделать так, чтобы всего этого не случилось. Искать голубой цветок — это одно дело, найти его — совсем другое.

Внезапно перед ней возникло видение мотылька на голубых цветах, и этот мотылек принес на своих трепещущих крылышках целую историю. Историю женщины, которая, проснувшись однажды утром, спросила себя, приснилось ли ей то, что она мотылек, или она и есть мотылек, которому снится, что он женщина, которой снится мотылек.

Разве она не хотела подумать над своим докладом вместо того, чтобы мечтать о мотыльке, который мог бы быть женщиной, полной тоски о голубом цветке? Этот голубой цветок стал бы для нее целой планетой, чья голубизна должна бы быть прекраснейшим цветом во всей вселенной,

И снова: картина голубой Земли, бесконечные болезненные воспоминания о неудержимом погружении в безжалостный океан темноты и холода. Казалось, что даже само возвращение могло лишь облегчить то, что она надеялась вылечить.

Но почему же она все-таки полетела?

Для экспедиции искали блестящего социолога и столь же талантливого психолога. Ее судьба — успешно защитить диссертацию по обоим предметам и с мастерством, как говорили ее покровители, взять первые барьеры многообещающей университетской карьеры. При этом она уже тогда спрашивала себя, что оказало большее впечатление на профессоров: ее голова или ее ноги. Позднее она это узнала: дело было не в голове и не в ногах, а в весе. Меньше чем 51 килограмм для социолога и психолога — это был решающий аргумент; но сказано ей было совсем другое.

Было и прошло!

Она хотела думать только об Элгоманзе IV, о той планете, где она должна была, или лучше, может быть, сказать, ей разрешили провести два года.

Там все должно быть не так, как у нас — один из немногих вопросов, где было достигнуто полное согласие между членами экипажа. Это можно было предположить, исходя из всем известного факта: они летели к системе двойной звезды. Главная звезда — значительно больше и горячее нашего Солнца, а ее спутник, белый карлик, облетел ее за сорок один год. Никто по-настоящему не верил, что там могла быть обитаемая планета. Но, вопреки здравому смыслу, каждый в душе надеялся на это. И, как это часто бывает, здравый смысл был опровергнут. Не потребовалось долгих поисков, чтобы найти ее, и непохожей на Землю она не казалась, во всяком случае сначала. Конечно же, астрономы находили много различий между системой Проциона и нашего Солнца, а планетологи, в свою очередь, гораздо больше при сравнении Проциона IV и Земли.

Это не удивительно, ведь они должны были искать различия. На Проционе-IV преобладали коричневые и голубые тона, почти такая же картина, как при приближении к Земле. В конечном счете, что из того, что эта планета была на 230 миллионов километров удалена от своего солнца, ведь оно намного больше и горячее нашего. Временные соотношения были примерно одинаковы. Год длился 421 день, дни и ночи — по 14 часов, а на ночном небе — знакомые созвездия; времена года — как на Земле, только все спокойнее и как-то уютнее. Воздух, температура, фрукты, даже цвета ландшафта и растительность — казалось, все на этой планете было создано для человеческого пребывания. С первого же взгляда — рай, вдвойне прекрасный после действующих на нервы ограничений длившегося полтора десятилетия полета. Вполне естественно, что многие захотели остаться там дольше или даже навсегда. Но в конечном итоге остались немногие. Что за непостижимый парадокс, — даже для психолога, — желание умереть на Земле, быть похороненным там, где родился? В конце концов оно превысило стремление насладиться жизнью. Причина, по которой она сама покинула планету, была совсем иной, и когда она ее хорошенько обдумала, та показалась ей еще более парадоксальной.

За полгода до прибытия на Элгоманзу IV она отметила свое сорокалетие, насколько вообще можно говорить о праздновании дня рождения на борту межпланетного корабля. Этот день запомнился ей не из-за праздника, а питому что это был особенный, именно сороковой день рождения. Ей казалось, что тот день должен подвести черту под ее неосуществившимися мыслями и желаниями. Полететь — означало отказаться от семьи и детей, это было ясно с самого начала, как только она поближе познакомилась с членами экипажа. Даже больше, это означало для нее отказаться от любви, от наполняющей ее сексуальности. Совсем не из-за щепетильности и не по моральным причинам, а просто потому, что она ни к кому из них не испытывала того влечения, которое приносило бы ей радость. Что еще оставалось, как только наложить ограничения на собственную фантазию и собственные руки. Сорокалетие стало, ее, как женщины, официальным финишем, если только существует что-то вроде официального финиша. И тогда она приняла твердое решение — считать главу о своей сексуальности законченной.

Она лежала в ванной, грустная, даже подавленная. Воспоминания пробегали по ее лицу и делали его похожим на смеющееся. Они так же внезапно появлялись, как и улетучивались, и причины их появления она не понимала, тем более, что те события, которые произошли с ней на Элгоманзе IV, совсем не были смешными.

«Элгоманза, — думала она уже не в первый раз, — это старое арабское имя звезды не только красивее звучит, но и намного чаще встречается, чем греческое „Процион!“»

Вода в ванной становилась прохладной, заметно прохладной, по плечам побежали мурашки. Она этого не замечала, сознание переполняли события, произошедшие с ней много лет назад на далекой планете, о них она завтра должна была докладывать.

Освещение стен несколько раз равномерно усилилось и ослабло. Прошло некоторое время, прежде чем она восприняла это сквозь закрытые веки. Она вспомнила строчку из инструкции: «Световые сигналы в гораздо меньшей степени вызывают стресс, чем звуковые, и не менее действенны, если необходимо разбудить спящего».

Кто бы это мог быть? Все-таки было уже почти десять часов. Она нехотя вылезла из ванной и начала рассеянно искать привычную кнопку сушилки, пока наконец не наткнулась на пушистое полотенце. На корабле не давали банных полотенец.

101

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru