Пользовательский поиск

Книга Злой гений Нью-Йорка [Дело Епископа]. Автор Ван Дайн Стивен. Содержание - Глава XXII КАРТОЧНЫЙ ДОМИК

Кол-во голосов: 0

Глава XXI

МАТЕМАТИКА И УБИЙСТВО

Суббота, 16 апреля, 8 часов 30 минут вечера

За обедом мы не говорили о нашем деле, но когда уселись в укромном уголке клубного зала, Маркхэм вернулся к больному месту.

— Не нахожу, — начал он, — чтобы слабый пункт в alibi Парди сколь-нибудь помог нам. Невыносимое положение ещё усложнилось.

— Да, — вздохнул Ванс, — печален, жалок наш мир. С каждым шагом мы все больше запутываемся. А самое удивительное в этом деле то, что истина стоит перед нами, а мы её не видим.

— Но у нас нет оснований даже подозревать кого-нибудь.

— Ну, я бы этого не сказал. Преступление совершено математиком; весь пейзаж усеян математиками.

В течение следствия ни разу не было названо имя предполагаемого преступника, но каждый из нас в глубине души был уверен, что один из тех, с кем мы мирно беседовали, был убийца. Мысль эта была столь отвратительная, что мы инстинктивно избегали выражать её словами.

— Преступление совершено математиком? — повторил Маркхэм, — а мне кажется, что эта серия бессмысленных убийств совершена вырвавшимся на свободу маньяком.

Ванс покачал головой.

— Преступник более чем здоров умственно, и поступки его гнусно логичны и точны.

— Как могут сочетаться эти убийства на тему сказок с математическим умом? — спросил Маркхэм.

Ванс приступил к анализу дела, который свёл все события и всех действующих лиц в один фокус. Точность этого анализа была через несколько дней доказана с потрясающей ясностью.

После продолжительного молчания Маркхэм спросил:

— Почему Парди, если считать его виновным, взял Арнессонова чёрного епископа, а не принёс фигуру из клуба, где отсутствие её было бы не замечено?

— Мы не знаем достаточно точно мотивов преступления, чтобы ответить на этот вопрос. Да и какие у нас доказательства его виновности? Каковы бы ни были наши подозрения, мы не можем предпринять ни одного шага против него. Если бы мы даже знали, что, без сомнения, он — убийца, мы все-таки были бы совершенно беспомощны… Я уже говорил тебе, Маркхэм, мы имеем дело с умом необычайной остроты, который вычисляет все вероятности, обдумывает каждый шаг. У нас только одна надежда: найти слабое место в комбинациях убийцы.

— Завтра же утром, — решительно заявил Маркхэм, — я прикажу Хэсу заняться alibi Парди. Если мы допросим всех зрителей игры, то у нас к полудню будет двадцать свидетелей против, а если ещё нам удастся найти кого-нибудь, кто действительно видел Парди близ друккеровского дома в полночь, у нас получится весьма серьёзная косвенная улика.

— Да, — согласился Ванс, — у нас была бы точка отправления. Парди, наверно, затруднился бы объяснить, почему он очутился за шесть кварталов от клуба во время партии с Рубинштейном именно в то время, когда к дверям миссис Друккер был подброшен чёрный епископ… Непременно прикажите Хэсу и его помощникам заняться вопросом об alibi Парди. Это будет шагом вперёд.

Но не пришлось отдавать такого приказания сержанту. Ещё не было и девяти часов, когда на следующее утро Маркхэм явился к Вансу с известием, что Парди совершил самоубийство.

Глава XXII

КАРТОЧНЫЙ ДОМИК

Воскресенье, 17 апреля, 9 часов утра

Неожиданная весть о смерти Парди произвела на Ванса потрясающее впечатление. Он стал поспешно одеваться.

— Честное слово, Маркхэм! — воскликнул он, — это невероятно… Как ты узнал об этом?

— Профессор Диллард позвонил мне полчаса тому назад. Парди лишил себя жизни в стрелковой комнате. Пайн утром нашёл тело и сообщил профессору. Я передал известие Хэсу и поехал сюда. Полагаю, что нам следует быть там. Кажется, «Дело Епископа» закончилось… Не особенно удовлетворительный финал, но, может, так лучше для лиц, причастных к делу.

Ванс ничего не ответил. Он задумчиво пил кофе, потом встал, взял шляпу и палку.

— Самоубийство… — ворчал он, когда мы спускались по лестнице. — Да, это последовательно, но, как ты говоришь, неудовлетворительно, чертовски неудовлетворительно…

Мы поехали к Диллардам, Пайн впустил нас в дом. Только профессор вышел к нам в гостиную, как раздался звонок у входной двери и в комнату влетел Хэс.

— Ну, теперь дело чистое, сэр, — обратился он к Маркхэму. — Эти тихони! Ну кто бы мог подумать?..

— Пожалуйста, сержант, — протянул Ванс, — не будем думать. Слишком утомительно. Тут нужен открытый ум, бесплодный, как пустыня.

Профессор Диллард провёл нас в стрелковую комнату. Все шторы были опущены, и электричество ещё горело. Я заметил, что и окна были плотно закрыты.

— Я оставил все так, как было, — объяснил профессор.

Маркхэм подошёл к большому плетёному стулу посредине комнаты.

Парди сидел на стуле против двери на стрельбище. Голова и плечи лежали на столе; правая рука свисала вниз, в пальцах был зажат револьвер. В правом виске зияла рана, а под головой была лужа запёкшейся крови.

Но мы недолго смотрели на труп: наше внимание приковала к себе поразительная, нелепая вещь. Журналы на столе были сдвинуты в сторону, и на освободившемся месте возвышался большой с удивительным искусством воздвигнутый карточный дом. Четыре стрелы изображали двор, спички, уложенные одна на другую, обозначали дорожки. Эта постройка привела бы в восторг всякое детское сердце; я вспомнил, что накануне вечером Ванс говорил нам, что очень серьёзные умы ищут отдыха в детских играх. Было что-то невыразимо ужасное в сочетании детской игрушки со страшной смертью.

Ванс печально посмотрел на эту картину.

— Здесь покоится Джон Парди, — прошептал он с благоговением. — А это дом, им построенный… карточный дом…

Он подошёл ближе, но едва его тело коснулось края стола, как послышался лёгкий шелест, и воздушная постройка рассыпалась.

Маркхэм спросил Хэса:

— Вы известили врача?

— Так точно. — Сержант с трудом отвёл глаза от стола, подошёл к окну и поднял шторы. Затем он снова вернулся к телу Парди и продолжал его рассматривать. Вдруг он встал на колени и нагнулся.

— Похоже на револьвер 38-го калибра, который лежал в ящике с инструментами, — заметил он.

— Без всякого сомнения, — подтвердил Ванс.

Хэс встал, подошёл к комоду и осмотрел содержимое ящика. — Кажется, все на месте. Пусть мисс Диллард удостоверит это, когда уйдёт доктор.

В это мгновенье Арнессон, в ярком красно-жёлтом халате, возбуждённый, вбежал в комнату.

— Тысяча ведьм! — воскликнул он. — Сейчас Пайн сообщил мне эту новость. — Он подошёл к столу и долго смотрел на труп. — Самоубийство? Но почему же он не предпочёл собственный дом для этого представления? Чертовски неприлично забираться с такой целью в чужие дома. Необдуманный поступок, такой же необдуманный, как его последняя игра в шахматы. — Он взглянул на Маркхэма. — Надеюсь, это не навлечёт на нас новых неприятностей? Достаточно уж мы прославились. Голова идёт кругом. А когда же вы уберёте останки бедняги? Я не хотел бы, чтобы его увидела Белл.

— Тело будет убрано, как только врач освидетельствует его, — ледяным тоном ответил Маркхэм. — Нет необходимости приводить сюда мисс Диллард.

— Хорошо. — Арнессон все ещё смотрел на мертвеца. — Бедняга! Жизнь оказалась ему не по силам. Сверхчувствителен был, не было душевной силы. Относился ко всему слишком серьёзно. Тяготился жизнью после неудачи со своим гамбитом. Чёрный епископ мерещился ему, может быть, он и лишил его рассудка. Возможно, он вообразил, что он сам — шахматный епископ.

— Интересная идея, — заметил Ванс. — Между прочим, когда мы увидели труп, на столе был карточный домик.

— Зачем же здесь были карты? Карточный домик… Звучит ужасно глупо. Вы знаете ответ?

— Не весь. Дом, построенный Джеком, мог бы кое-что объяснить.

— Понимаю: забавлялся детскими играми до конца, даже и над собой потешался. — Арнессон зевнул и пошёл одеваться.

35
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru