Книга Лила, Лила. Автор Сутер Мартин. Содержание - 47

В этот вечер он допускал еще больше оговорок, чем всегда.

45

Мари пришла домой в самом начале шестого. Давидова дорожная сумка, полураспакованная, стояла в спальне, грязное белье лежало в корзине, в ванной сохло банное полотенце.

В холодильнике не хватало питьевого йогурта, кофеварка была включена, а рядом с компьютером стояла пустая кофейная чашка.

На столе лежала коробочка трюфелей из привокзальной кондитерской «Майер», с запиской от Давида:

«Должен ненадолго съездить ты знаешь к кому. Вернусь примерно в полшестого. Соскучился. Д.»

Мари вздохнула, взяла конфету, сунула в рот. Хотя час назад купила бикини, который не допускал ни грамма жира.

Курорт Лотос-айленд, островок длиной четыреста и шириной сто двадцать метров, возле атолла Южный Мале, Мальдивы. Вот на чем они в конце концов остановили свой выбор. Едва Давид вышел из дому, чтобы зарезервировать эту поездку, как Мари обуяли сомнения. Островок четыреста на сто двадцать метров, сто двадцать бунгало у сказочного пляжа, три ресторана со шведским столом на завтрак, обед и ужин и («только для влюбленных!») с романтическими ужинами на пляже – не грозит ли все это агорафобией? И что, скажите на милость, означает soft-animation? [27]

Она позвонила Давиду спросить, не лучше ли все-таки поехать в Мали. Но, набрав номер, услышала сигналы Давидова мобильника, забытого на письменном столе.

Когда он вернулся и гордо показал ей бумаги на поездку, высказывать сомнения было уже поздно. Хотя они не исчезли, наоборот, с приближением отъезда только росли. Махровое обывательство – загорать с двумя-тремя сотнями соотечественников на курортном островке в Индийском океане, у бассейна с детским лягушатником, а вечером, после барбекю на воздухе («швейцарский шеф-повар!»), смотреть по спутниковому каналу последние известия «Немецкой волны»!

Мари утешалась тем, что сейчас ей позарез нужно именно это: две недели ничего не делать, только торчать на пляже, в постели, в буфете и в баре.

Помогала и еще одна мысль: за эти две недели она сможет разобраться в своем отношении к Давиду. Насколько серьезно стоит воспринимать сомнения, которые в последнее время донимали ее снова и снова. Лучшее испытание чувств – две недели на островке длиной четыреста и шириной сто двадцать метров. Еще лучше были бы, конечно, четыре недели.

Сегодня сомнений у нее практически не осталось. После школы она закупила отпускной гардероб: юбку из бежевого хлопка, такие же шорты, две белые блузки, три топа, два саронга и упомянутый бикини. И, уходя с покупками из последнего магазина, отметила, что радуется каникулам.

Отчасти этому способствовала и погода. Еще утром дождь кончился. Перед полуднем тучи разошлись, и в полдень небо сияло чуть ли не навязчивой синевой, а из-за фена Альпы, засыпанные свежим снегом, как бы приблизились к озеру.

Мари открыла окно, включила музыку, приняла душ и еще раз в спокойной обстановке примерила купальник. Не придерешься, решила она, если не считать цвета кожи и нескольких волосков в паху. Первую проблему устранит мальдивское солнце, а вторую она ликвидирует сама, и незамедлительно.

Вооружившись пинцетом, она как раз сидела в бикини на диване, когда в квартиру ворвался Давид, запыхавшийся, бледный как полотно.

– Джекки упал с балкона!

Гораздо позже Мари осознала, что первым делом спросила:

– Какой этаж?

– Пятый.

– Насмерть?

– Нет. Упал на маркизу. Его увезли в больницу.

Давид все еще стоял посреди комнаты, дверь квартиры была распахнута настежь. Мари встала с дивана, закрыла дверь, обняла его.

– Это случилось при тебе?

Давид не ответил. Крепко сжимал ее в объятиях, плечи у него тряслись. Лишь через минуту-другую она поняла, что он плачет.

Так они и стояли некоторое время, крепко обнявшись, он в зимнем пальто, она в бикини. Он безудержно плакал, а она толком не понимала, насколько плохой ей считать эту новость.

46

Боли Джекки не испытывал. Он вообще ничего не чувствовал. Открывая глаза, видел врачей и сестер, трубки и лампы. Говорить не мог, что-то торчало во рту. Что-то большое, длинное, толстое. Шланг?

Он хотел вытащить его, но не сумел. Руки не слушались. Ни левая, ни правая. И он слишком устал.

Словно из дальнего далека доносились голоса врачей и сестер. Но он не понимал, что они говорят.

Последнее, что он помнил, было падение. Он стоял на балконе, прислонясь к перилам, с бокалом «Мёрсо», и наслаждался солнцем, которое грело так, будто сейчас Пасха, а не Николин день. [28]

С минуты на минуту подъедет Давид, он уже запаздывает. Собственно, обсуждать им совершенно нечего. Это лишь предлог, чтобы свести его с Тамарой. Хотя порой Джекки уже сомневался, хорошая ли это идея. Но сейчас, после обеда – жаркое из телятины, с бутылочкой «Мёрсо», – сейчас она снова казалась ему весьма забавной. Посмотрим, что будет, когда вдруг явится Тамара и отрекомендуется пламенной поклонницей.

Настроение у Джекки было превосходное. Завтра он махнет в Санкт-Мориц. Впервые за семьдесят один год. Он не раздумывая купил эту недельную поездку, полный пансион, канатные дороги, конные санки, включая концерт и вечеринку с фондю. Приобрел спортивную экипировку, теплые сапоги и дубленку. А на вечера в гостинице уложил в чемодан блестящий черный костюм и пурпурную бабочку, купленные во Франкфурте.

Сейчас он больше всего жалел, что «солнечную неделю» придется отменить. Но все могло кончиться гораздо хуже. Мало кто остается в живых, упав с пятого этажа.

Зазвонил телефон. Наверняка портье, сообщает о приходе Давида. Джекки слегка оттолкнулся от перил, а они вдруг подались. И он спиной вперед рухнул с балкона, вместе с решеткой.

Промелькнула ли перед ним тогда вся жизнь, он не помнил. Помнил только, что падал. Дальше все смешалось – свет, тьма, голоса, лица. А теперь вот это. Очнулся в подвешенном состоянии. Может, он в космическом корабле? И те, кто смотрит на него, астронавты?

У одного глаза как у Давида.

47

Давид приехал чуть раньше. Остановил такси и последние триста метров до гостиницы неторопливо прошел пешком.

После нескольких дней забойного дождя старая гостиница, залитая внезапным солнцем, выглядела как новенькая. Давид в конце концов примирился с тем, что двадцатого просто сядет с Мари в самолет, а Бад-Вальд-бах и прочее оставит на произвол судьбы. Может, после двух недель на Лотос-айленде их отношения настолько окрепнут и углубятся, что Мари сможет принять правду и будет по-прежнему его любить. А может, Джекки в собственных интересах остережется открывать Мари истинное положение вещей.

Давид вручил свое будущее судьбе. И она нежданно-негаданно подбросила ему шанс снова взять будущее в свои руки.

Он сел в парке на скамейку с видом на гостиницу. Сделает ли он это? В самом деле сможет выманить Джекки на балкон и отправить через перила? Ему стало страшно.

Потом он опять подумал о Мари. О Мари, которую по милости этого старикана может потерять в любую минуту.

Когда он, уже с небольшим опозданием, направился к подъезду гостиницы, решение было принято. Он будет действовать по ситуации.

Портье издалека приветствовал его улыбкой. Когда Давид добрался до стойки, он уже поднес к уху телефонную трубку. Прикрыл ладонью микрофон.

– Спокойно поднимайтесь наверх, господин Штоккер у себя.

Давид поблагодарил и пошел к лифту.

В этот миг на парковой стороне послышался грохот, затем треск, хруст, громкие крики. Пока Давид решал, куда бежать, мимо промчался портье. Давид бросился следом.

На гравийной площадке лежала кованая решетка, украшенная зимними астрами из двух классических вазонов. Две пожилые дамы, сидевшие на кованой скамейке, показывали куда-то вверх.

вернуться

27

Спокойные развлечения (англ.).

вернуться

28

У католиков отмечается 6 декабря.

47
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru