Книга Лила, Лила. Автор Сутер Мартин. Содержание - 38

– Не смей брать аванс под мою следующую книгу! Первого Давида Керна не было, не будет и второго!

Джекки усмехнулся, демонстрируя Давиду кусок свиной ножки, который как раз жевал.

– Был первый Альфред Дустер, будет и второй.

Только теперь до Давида дошло. Джекки собирался написать следующий роман Давида Керна.

– Без меня.

– А как ты объяснишь, что не пишешь ничего нового?

– Миру?

– Миру и Мари.

– Не мешай Мари в свои грязные игры! – возмутился Давид. Так громко, что люди за соседними столиками воззрились на них.

Немного помолчав, Джекки тихо сказал:

– Как-никак от ста двадцати до ста восьмидесяти тысяч.

– Аванс? За ненаписанный роман? – Давид поверить не мог.

– За роман, над которым работает Давид Керн.

– Даже не думай. – Давид отодвинул тарелку. Он и половины форели не съел.

Джекки отмахнулся.

– С Эвердингом я тоже поговорил. Он переведет сто тысяч наших активов в счет задатка, как только получит доверенность.

К словечку «наши» Давид успел привыкнуть. А вот «доверенность» – это что-то новенькое.

– Какую доверенность?

Джекки с полным ртом ответил:

– Ты должен дать мне доверенность, чтобы я мог действовать от твоего имени и решать финансовые вопросы. – Он запил ножки глотком «Брунелло».

– То есть Эвердинг переведет эти сто тысяч на твое имя?

– А я переведу тебе твою долю. Есть возражения?

– А если да?

– Ну-ну.

Машинист разбудил его в Базеле. Купе опустело, от попутчицы осталось лишь несколько журналов.

Когда Давид, запыхавшись, добрался до четвертой платформы, на табло как раз меняли информацию. На пересадку он опоздал.

– Когда следующий поезд? – спросил он у заспанного вокзального служащего.

– Рано утром.

Выложив три сотни франков, Давид через час вышел возле своего дома из базельского такси.

38

Мари танцевала, прижавшись к низкорослому партнеру. Головой он доставал ей аккурат до груди. Вокруг кольцом стояли знакомые ей люди. Ее подруга Сабрина, Карин Колер, Эвердинг, хозяйка «Корифея» Габи Йорди, школьный учитель Хеберляйн, Ральф Гранд, Серджо, Сильви, Роже, Ролли, Сандра, Келли, Боб. Рядом с Давидом – улыбающаяся Мирта, ее мать. Давид обнимает Мирту за плечи.

Коротышка был почти лысый. На головенке, которую он пристроил у нее на груди, жидкие белесые прядки волос.

«Ребенок, ребенок!» – крикнула Мирта. И Мари сообразила, что этот коротышка – ребенок, которого она кормит грудью. Она положила ладонь ему на макушку, а он посмотрел на нее. Дряхлая физиономия скалила ей навстречу вставные зубы. Джекки. Она с криком оттолкнула его.

«Ребенок!» – повторила Мирта.

Мари открыла глаза. Мать в ночной рубашке стояла возле футона, протягивая ей радиотелефон. С укоризной.

– Полтретьего, между прочим.

Мари взяла трубку.

– Да?

– Это я, Давид.

– Сейчас полтретьего.

– Знаю. Прости. Я только что приехал, а тебя нет.

– Я же сказала, что поживу у Мирты.

– Я думал, успею перехватить тебя раньше. Но опоздал на два поезда. Нам надо поговорить.

– Завтра. Давай поговорим завтра.

– Завтра я еду в Ганновер. Поезд в восемь утра.

Мари вздохнула.

– Ты где?

– Внизу. У твоего дома.

Мари задумалась.

– Я сброшу тебе ключ.

Она надела кимоно, подошла к двери квартиры, вынула ключ и открыла окно, выходящее на улицу. Давид стоял внизу. Уличный фонарь освещал его лицо, обращенное к ней. Заметив ее в окне, он улыбнулся. Она высунула наружу руку с ключом, он приготовился ловить.

Ключ падал как в лупе времени. Отскочил от ладони Давида и упал в кусты маленького палисадника. Лишь через несколько минут Давид нашел его. Отпер подъезд и исчез из виду.

Мари видела, как сквозь безопасное дверное стекло на дорожку упал свет, вспыхнувший в подъезде. Потом услышала лифт. Пошла к двери квартиры и тут только поняла, что ключ-то сбросила, а дверь не отперла. Смотрела в глазок и ждала, когда Давид появится на площадке.

– Отопри сам, – вполголоса сказала она ему через дверь. Услышала, как повернулся ключ. Дверь открылась, Давид вошел в переднюю.

Вид у него был усталый. Тени под глазами не шли к его мальчишескому лицу, еще более юному оттого, что он недавно побрился. Ни усиков, ни бакенбардов, ни экспериментальных бородок. Наградив его сдержанным поцелуем, Мари почувствовала запах геля после бритья.

Она приложила палец к губам и провела его к себе в комнату.

Мирта превратила ее в гладильную, швейную и гостевую – все сразу. Будто вообще гладила, шила и принимала гостей, которые не спали в ее постели.

Мари усадила Давида на единственный стул, сама села на футон.

– Я поговорил с Джекки, – начал Давид.

Перед глазами у Мари ожила картина из сна. Она вздрогнула.

– Тебе холодно? – спросил Давид.

– Нет, просто при одной мысли о Джекки меня трясет.

– Впредь он оставит нас в покое.

– Ты уверен?

Давид повернул руки ладонями вверх, как фокусник после удачного трюка.

– Все просто: я поставил ему такое условие.

– Условие для чего?

– Что он станет моим агентом. – Давид сидел, опершись локтями на колени, а теперь откинулся назад, словно ожидая похвалы. – Мне это показалось единственной возможностью.

Тут только она поняла.

– Значит, по этой причине ты и сделал его своим агентом? Чтобы он оставил нас в покое?

Давид кивнул.

– Уговор такой: наши контакты будут носить исключительно деловой характер. Он больше не появится, если мы пойдем в ресторан. Не вырастет вдруг у дверей квартиры. Не будет без конца брать у меня взаймы. Отныне наши отношения строятся исключительно на деловой основе.

Мари пока не решила, как это воспринимать.

Давид опять упер локти в колени.

– Ты ведь этого хотела?

– В общем, да… но сразу же назначать его литагентом? Почему ты просто не сказал ему, чтобы он от нас отстал?

Давид со вздохом пожал плечами.

– Язык не повернулся. Мари кивнула.

– Понятно. Твой дедушка.

– Вероятно. – Давид покопался в кармане пальто, брошенного на гладильную доску, и достал маленький сверточек. – Вот это я хотел подарить тебе тогда, перед чтениями. Но ты пришла так поздно. А потом… случился тот инцидент. Ах, Мари, я ужасно виноват. Бродил после по улицам и плакал.

– Я тоже. – Мари развернула сверточек. Внутри оказался темно-красный футляр из искусственной кожи с золотым тиснением франкфуртского ювелира. Она открыла крышечку – на белом бархате лежало кольцо с одним-единственным синим камнем, оправленным как бриллиант.

Эта сцена была знакома Мари по множеству фильмов. Наверно, теперь она должна выдохнуть: «О, Давид, какая прелесть!»? Или просто: «Это мне?» Или уместней сказать: «О, Давид, я не могу этого принять!»? Или просто прошептать «Давид» и этим ограничиться?

Давид пришел на помощь:

– Синий сапфир.

Мари вынула кольцо из футляра, осмотрела со всех сторон. Да, слово «прелесть» здесь вполне уместно.

– Его можно уменьшить, – сказал Давид, как будто знал в этом толк. – Или увеличить.

Она надела кольцо на безымянный палец. Сустав оказал легкое сопротивление, но и только. Кольцо сидела превосходно.

– Как влитое, – сказала Мари.

– Тебе нравится?

– Давид, оно просто прелесть. – «О» она опустила.

Мари чувствовала себя полной дурой. Во-первых, потому, что после первой же размолвки, первого же разочарования сбежала из общей квартиры и, как персонаж старой карикатуры, переехала к матери. А во-вторых, потому, что готова была уступить извинениям и синему сапфиру. Опять-таки как та бабенка с карикатуры.

При первом удобном случае она решила выяснить финансовые условия договора.

Когда Давид робко спросил:

– Можно мне тут переночевать? – она ответила:

– Нет. Мы поедем к себе.

И сама не знала почему – от любви или от растроганности.

41
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru