Книга Лила, Лила. Автор Сутер Мартин. Содержание - 34

– В двадцать процентов ваших поступлений.

– Большие деньги.

– Так вы и заработаете значительно больше, если я стану вашим агентом.

Давид допил пиво, задумался.

– Мне надо поразмыслить.

Хуже всего был бы спонтанный отказ, но и этот поворот не многим лучше.

– Только не затягивайте решение, – сказала Карин. – Сейчас самое подходящее время. Все важные персоны здесь. И стрелки на будущее устанавливаются именно сейчас.

Давид довольно долго молчал.

– Не думаю, что я напишу вторую книгу.

– Кто сумел написать «Лилу, Лилу», напишет еще много книг.

На том и расстались: он подумает. А уже на следующее утро она встретила в ярмарочном автобусе измученного похмельем Клауса Штайнера, и он сообщил ей, что вчера вечером перепил с Давидовым агентом. Как выяснилось, он имел в виду старикана, который появился на приеме у «Лютера и Розена» и с тех пор ошивался возле кубнеровского стенда и встревал в Давидовы беседы с прессой.

А сейчас Давид смеет утверждать, будто вчера в Пальменгартене это было еще неактуально! Она едва не схватила его за грудки.

– Иначе говоря, вы незамедлительно рассказали ему о моем предложении, а он заявил: давай лучше я, я тоже сумею?

Давид стушевался.

– Ничего я ему не рассказывал. Он сам додумался.

– И что же вас побудило отдать предпочтение ему?

Карин надеялась, что он скажет: вы ошибаетесь, я не отдавал ему предпочтения, ничего пока не решено. Но, по всей видимости, Давид всерьез искал причину. В душе у нее закипала ярость. А вместе с нею огромное разочарование.

– Джекки – мой старый приятель, – наконец сказал Давид.

– А он разбирается в книжном бизнесе?

– Раньше он сам писал.

– Ну, это отнюдь не делает его литагентом. Книжный бизнес – штука жестокая. Его кинут в два счета.

– Джекки – тертый калач, голыми руками не возьмешь. – Давид попробовал улыбнуться.

– Давид, это не игрушки. Речь идет о вашем будущем. Агент должен знать конъюнктуру, должен знать, какое издательство вам подходит, где вам стоит выступить, а где нет, должен иметь контакты со СМИ, должен защищать вас перед общественностью. Должен уметь выторговать контракт, знать, что в нем заложено и сколько можно потребовать. Должен не допустить, чтобы вас использовали. Неопытный старик, от которого спозаранку разит перегаром, на это не способен.

Давид промолчал.

– Вы уже подписали какие-нибудь бумаги? Может, еще не все потеряно.

Давид покачал головой.

У нее отлегло от сердца.

– Хорошо. И ничего пока не подписывайте. Пусть каждый из нас представит подробный бизнес-план, тогда вы сможете спокойно принять решение.

– Я дал Джекки твердое согласие, – признался Давид.

– Вот так сразу?

– Вы сами сказали: чем быстрее я приму решение, тем лучше для ярмарочных контактов.

На мгновение Карин онемела. Потом растерянно сказала:

– Значит, все решено.

Давид с сожалением кивнул, чем заставил ее окончательно забыть о дипломатичности и произнести фразу, которая кончалась словами:

– …простите, но вы просто сошли с ума.

34

В половине четвертого на стенд зашел фотограф и увел Давида в импровизированную фотостудию, устроенную в лабиринте служебных помещений ярмарочного павильона.

Его усадили на фоне задника за столик, и он по команде принимал всякие задумчивые позы: то в профиль, то в полупрофиль, то с руками, то без. Фотограф болтал не закрывая рта – чтобы он держался непринужденно и забыл о камере.

Но Давиду привычным трепом писательского фотографа непринужденности не прибавишь.

То, что Джекки корчил из себя его агента, было ему, в общем, без разницы. Все эти окололитературные дрязги оставляли его равнодушным. Если бы не Мари, он бы давно сознался в обмане. Причем с огромным удовольствием. Сказал бы первому попавшемуся журналисту, что «Лилу, Лилу» написал не он, а Якоб Штоккер, его агент.

Это обстоятельство навело Давида на новую мысль: раз Джекки теперь его агент, то наверняка не меньше его самого заинтересован в том, чтобы все осталось шито-крыто. До сих пор мишенью для нападок стал бы один Давид Керн. Мерзавец, обокравший бедного старика, отнявший запоздалые плоды его таланта.

Но теперь Джекки сделался в глазах общественности соучастником, даже закулисным заправилой. И в конечном счете был совершенно не заинтересован, чтобы правда вышла наружу.

Сей вывод слегка приободрил Давида. Пожалуй, он вновь сможет стать активным действующим лицом этой дешевенькой комедии.

После фотосессии он вопреки договоренности не вернулся на стенд, где его ждали Карин Колер, несколько журналистов и Джекки, а поехал прямо в гостиницу к Мари. Отныне он позаботится, чтобы старикан ей больше не докучал. Он назначит новые правила игры, и Джекки придется их соблюдать.

Но Мари в номере не было. А то бы он рассказал ей о предложении Карин Колер и о том, что отдал предпочтение Джекки. Глядишь, даже придумал бы какую-нибудь уважительную причину. Может, вообще сумел бы сказать ей всю правду.

Ведь он был не чужд этой мысли. Просто сказать правду и посмотреть, что будет. Вдруг она поймет. Вдруг посочувствует, услышав про маленькую безобидную ложь, которая росла как снежный ком – все быстрее, все страшнее.

Может, Мари поймет, что крошечный вымысел, с которого все началось, рожден стремлением вызвать ее интерес. Маленькая уловка, к каким прибегают мужчины, чтобы предстать в более выгодном свете перед женщиной, расположения которой добиваются.

А если она вдобавок сообразит, сколь велик ее собственный невольный вклад в то, чтобы невинная маленькая ложь превратилась в большой обман, – так, может, и простит его?

Вдруг еще и пожалеет немножко, узнав, как он из-за этого мучился.

Ну а если нет? Вдруг она будет так разочарована, что знать его больше не захочет? Вдруг то, что свело их вместе, снова их разведет?

Такая опасность существует. Официантом Давидом Мари не интересовалась. А в писателя Давида влюбилась. Ее любовь возникла на почве небольшого обмана. Если этот обман устранить, все рухнет.

Давид снял пальто и ботинки и, не раздеваясь, лег на кровать.

В коридоре ссорилась какая-то пара, на незнакомом языке. Женский голос звучал громко, возбужденно, мужской что-то тихо бубнил. Мужчина явно испытывал неловкость.

Снова и снова Давид приходил к одному и тому же выводу: он ни в коем случае не хочет играть с огнем, не хочет потерять Мари. Нет, лучше уж быть пешкой в руках Джекки, лучше уж плагиатором разъезжать с паршивенькими выступлениями и все больше отдаляться от самого себя. Если б ему пришлось выбирать одно из двух: обманщик с Мари или честный малый без нее, – он бы ни секунды не раздумывал. От любви совершают и худшие преступления, Бог свидетель.

Давид сел на край кровати. Она не должна застать его спящим.

Было уже четверть шестого. Давид набрал номер Мари. Ответил оператор. Видимо, она на чтениях, и мобильник отключен. Он оставил сообщение: «Хотел только сказать тебе, что люблю. Все будет хорошо».

Потом черкнул записку, положил на кровать, надел ботинки и пальто и вышел из гостиницы.

Тучи стремительно мчались по небу, словно и их заразила ярмарочная горячка. Давид сел на трамвай, идущий в сторону ярмарки. По дороге в гостиницу он приметил торговую улицу. И решил туда наведаться.

Место он запомнил и, выйдя из трамвая, зашагал мимо витрин. У ювелирного магазина остановился, присмотрелся к выставленным украшениям и вошел внутрь.

Большое помещение освещали преимущественно точечные лампы, направленные на витрины. А витрины стояли вдоль стен или же отгораживали друг от друга небольшие столики, за которыми сидели клиенты и продавщицы, разглядывая в ярком свете настольной лампы подносы со сверкающими украшениями.

Элегантная женщина с улыбкой подошла к нему.

– Вам помочь?

– Мне нужно кольцо.

36
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru