Книга Лила, Лила. Автор Сутер Мартин. Содержание - 4

А нежелание признаться себе, что два последних фактора тоже имеют значение, опять-таки не способствовало прекращению этой бодяги.

И разумеется, сам Ларс. Невероятная мешанина заносчивости и ранимости. Словно за двадцать шесть лет его жизни ни сам он, ни кто-либо другой никогда в нем не сомневался. При малейшем подозрении, что, быть может, к нему не питают безоговорочной любви и восхищения, он чуть не плакал. А от этого Мари было еще труднее дать ему отставку. На практике она отличалась куда меньшим хладнокровием, чем в теории.

Вот почему она с благодарностью ухватилась за первую же возможность выйти из игры. Речь зашла о бирже. Ларс подробно объяснял ей разницу между рынком «быков» и рынком «медведей», а она демонстративно скучала. И в конце концов он обиженно оборвал свои рассуждения:

«Извини, тебе это, наверно, неинтересно».

«Не то слово, – огрызнулась Мари. – Меня просто тошнит. Ненавижу людей, наживающихся на том, что фирмы сокращают персонал, лишь бы получить побольше прибыли».

На миг он растерялся. А потом, как нельзя кстати, бросил:

«В таком случае я не понимаю, как ты можешь встречаться с экономистом».

С экономистом!

«Вот и я тоже не понимаю!» – твердо сказала она, встала и ушла.

И вот теперь Мари сидела с Ларсом в «Звездолете» и собиралась расставить точки над «i». Официант принес ему шампанское, а ей – минеральную воду. В душе она злилась на себя: могла бы продемонстрировать независимость, заказав хотя бы коктейль.

Стены в зале украшала россыпь точечных лампочек, единственный здешний декор. Огромные динамики пульсировали навязчивым ритмом фоновой музыки.

– Не знаю, можно ли чокаться шампанским и минералкой, – сказал Ларс.

– Разве и тут есть предписания?

– Тогда давай чокнемся.

– Если хочешь.

Они чокнулись, и Ларс спросил:

– Мир?

Мари поставила стакан.

– Мы не в ссоре, Ларс. Мы просто друг другу не подходим.

– Мы дополняем друг друга.

Мари вздохнула.

– Дополнения мне не требуется. Я ищу большую любовь.

Ларс промолчал.

– Не надо делать такое лицо, сердце разрывается.

– Значит, еще есть надежда.

Мари взяла Ларсов бокал, сделала знак проходившему мимо официанту. Тот кивнул.

Они молча подождали, пока ей принесут шампанское. Мари подняла бокал.

– Давай выпьем за минувшие недели и, как взрослые люди, поставим точку в этой истории.

Но она хотела от Ларса слишком многого. Когда подали закуску, он умолял, за горячим принялся осыпать ее упреками, а за кофе уже повернул дело так, будто сам решил с ней развязаться. Ей, конечно, было досадно, хотя, с другой стороны, такая ситуация имела свой плюс: она не обязана платить за себя по счету, тем более что денег явно не хватит.

Предложение подвезти ее куда-нибудь она отклонила, сказав, что лучше пройдется пешком.

Ночь выдалась еще более ясная, чем день. Но за те три часа, что она промучилась с Ларсом, сильно похолодало. От ледяного ветра слезились глаза. То и дело приходилось вытаскивать руки из карманов и отогревать замерзшие уши.

Собственная фраза насчет большой любви упорно крутилась в голове. Произнесла она ее скорее по причине удачной формулировки. «Дополнения мне не требуется. Я ищу большую любовь». Здорово сказано! Но что стоит за этой фразой? Она вправду ищет большую любовь? Не как все, а по-настоящему? Вправду ищет? А Ларс и другие до него – просто этапы на пути к большой цели?

Улицы модного теперь рабочего квартала были безлюдны. Во многих окнах светились гирлянды лампочек; витрины турецких закусочных, тайских ресторанчиков, торгующих навынос, и азиатских продуктовых лавок сверкали и переливались всеми цветами радуги.

Мари вдруг почувствовала себя очень одинокой. Новое ощущение. Она часто бывала одна и нисколько от этого не страдала. Наоборот, казалась себе независимой и самостоятельной. Но не одинокой. Одиночество – это совсем другое. Одиночество вызывало желание сию же минуту очутиться среди людей, и чем больше их будет, тем лучше.

Прожектор впереди отбрасывал на тротуар контуры какой-то надписи. «Эскина», – прочитала Мари, подойдя поближе. Стеклянная дверь сияла теплым светом, точно уютная гостиная. И изнутри доносилось не «техно», а звуки сальсы.

4

Вечер как вечер, один из многих в этом декабре. Народу в «Эскине» было полным-полно – здесь обычно заканчивались рождественские корпоративные вечеринки. Кроме того, хватало и таких, кто решил передохнуть от предрождественских закупок да так и застрял тут со своими сумками. А еще таких, что изо всех сил старались игнорировать тарарам и делали вид, будто все нормально. Настроение царило неопределенное – смесь паники (вдруг чего не успею!), усталого безразличия, радостного предвкушения и меланхолии.

Давид, как обычно в последнее время, обслуживал сектор «С», то бишь кресла и столики, относящиеся к большому бару. Его это вполне устраивало, ведь к сектору «С» относился столик завсегдатаев, с которыми он поддерживал и приватные контакты.

Верховодил в этой компании Ральф Гранд, писатель. Во всяком случае, такую профессию он называл, когда его спрашивали. На жизнь Ральф зарабатывал техническими переводами с французского и английского на немецкий. Эта деятельность позволяла ему регулярно бывать в «Эскине» и засиживаться подолгу. Когда он находил время наряду с переводами и ночной жизнью писать большой роман, над которым трудился уже несколько лет, никогда не обсуждалось, по крайней мере в его присутствии.

Ральф был весьма интересным собеседником, хорошо подкованным в литературе, хотя иной раз слишком уж козырял своими познаниями. Одно из малоприятных его качеств.

При нем неотлучно находился Серджо Фрай, художник, чья мастерская располагалась неподалеку, в одном из промышленных зданий. На что он жил, никто себе толком не представлял, ведь его картины – огромные, проработанные грубыми красочными мазками фотографические оттиски, которые ты словно бы уже где-то видел, – выставлялись редко, а покупали их и того реже. Слухи ходили разные, но наибольшего доверия заслуживала версия, что его отец – он погиб, совершенствуясь в умении спускаться на каноэ по горным рекам, – оставил кой-какой капитал.

Сильви Альдер держалась сама по себе. Не так давно она закончила учебу, стала преподавательницей рисования и сразу получила место в том же училище. Маленькая, изящная, она напоминала юную Эдит Пиаф и подчеркивала это сходство, выщипывая брови и пользуясь ярко-красной губной помадой.

Роже Бертоли и Ролли Майер тоже приходили вдвоем. Роже работал текстовиком в рекламном агентстве и восхищался начитанностью Ральфа Гранда. Ролли до недавнего времени занимал там же должность АД, арт-директора, а теперь открыл индивидуальную фирму под несколько претенциозным названием «АДхок» [2](придумал его Роже Бертоли). Вся ее деятельность сводилась к тому, чтобы в случаях, когда у рекламных агентств возникает дефицит персонала, «давать им напрокат» самого Ролли. Но в нынешней экономической ситуации нехватки персонала никто не испытывал, и Ролли был вынужден подрабатывать техническими чертежами, получая заказы через Ральфа Гранда.

Сандра Шер присоединялась к остальной компании спорадически. Как flight attendant, [3]она иной раз по нескольку дней находилась за пределами страны. Крупная блондинка, glamorous, [4]именно так раньше представляли себе стюардесс. Вместе с ней неизменно появлялись Келли Штауффер и Боб Егер. Келли, архитектор, худой, бритоголовый, всегда в черном, и спутник его жизни Боб, телеоператор, мускулистый парень, тоже обритый наголо и тоже в черном.

Сегодня вечером они собрались в полном составе. Расположились на потертых плюшевых креслах и диванчиках, с обычной своей выпивкой – риоха для Ральфа, пиво для Серджо и Ролли, кава для Сильви и Келли, мохито для Роже, джин с тоником для Сандры и безалкогольное пиво для Боба.

вернуться

2

Ad hoc (лат.) – специально для данного случая.

вернуться

3

Стюардесса (англ.).

вернуться

4

Яркая, привлекательная (англ.).

3
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru