Книга Идеальный друг. Автор Сутер Мартин. Содержание - 11

Пускай же гаснут звезды,
Пускай наступит день,
Пускай развеет ветер
Сумрачную тень.

– Мы – студенты Театральной академии – приглашаем вас на акцию «День открытых дверей», которая состоится в ближайшую субботу, – объявила первая женщина. Молодые люди приготовились к выходу.

Фабио подошел к парню:

– Скажите, кто это написал?

– Йозеф фон Айхендорф, – был ответ. Дверь открылась, и парень вышел из вагона.

– Спасибо, – крикнул вслед ему Фабио. – Это было прекрасно.

На Визенхальде, где девятнадцатый делает круг, еще стоял предыдущий трамвай. Открытая остановка с двумя скамейками и мусорной урной, закрытый киоск, заляпанный краской билетный автомат. Дальше начиналось пригородное шоссе. От него ответвлялась узкая дорога, ведущая к застроенному холму. На одном из столбов висел указатель с табличкой «Кладбище».

Фабио миновал жилые дома и шел теперь в тени обрамлявшей дорогу буковой рощи. Его белая рубашка поло насквозь пропотела и липла к спине. На дороге не было ни души.

Рощица заканчивалась у кладбищенской стены. Фабио пошел дальше и обнаружил литые чугунные ворота, две таблички с запрещающими знаками – для собак и для гудков, и еще одну с указанием времени работы. Асфальтированная дорожка вела к часовне из декоративного бетона, а уже оттуда – на само кладбище. Оно представляло собой сетку аллей, между которыми зеленели ухоженные стандартные могилы. Ряды были пронумерованы, как в кинотеатре.

На каком-то перекрестке с двумя скамейками, четырьмя картонными коробками и схемой расположения кладбища он повернул назад. Что бы ни произошло 21 июня, наверняка произошло не здесь. На таких кладбищах ему нечего было делать. Из-за таких вот кладбищ он сохранил свой итальянский паспорт. Его отец всегда говорил: «Здесь можно жить и умереть, но быть здесь похороненным – нельзя».

В следующий раз, приехав в Урбино, он обязательно сходит на запущенную могилу своего отца. Нанесет визит мраморному ангелу, которой обошелся матери в восемь миллионов лир.

Он нашел маленький боковой выход, обогнул кладбище и двинулся дальше по дороге. Слева тянулся большой луг с высокой травой и редкими фруктовыми деревьями. А за лугом угадывался город под желтоватым колпаком смога.

Метров через двести асфальтовое покрытие закончилось чистой белой чертой. Там стоял щит с надписью, запрещавшей проезд всему транспорту, кроме автомобилей службы доставки.

Это место показалось Фабио знакомым. Он двинулся дальше. Дорога разветвлялась: поворачивала в лес и шла прямо вдоль опушки. Фабио пошел прямо. Дорога сделала поворот и уткнулась в плотную изгородь. Фабио проследовал вдоль изгороди до дощатой калитки с эмалированной табличкой: «Садовое товарищество Вальдфриден. Вход только членам и гостям». За калиткой виднелась часть территории: садовые домики, утопающие в жимолости, глициниях и виноградных лозах; кусты, живые изгороди, клумбы, фруктовые деревья, дождевые цистерны, компостные кучи. Возможно, несколько флагштоков и тележных колес и были здесь лишними, но по сравнению с кладбищем Визенхальде здесь царил настоящий хаос.

Фабио вспомнил, куда он попал. Открыв калитку, он вошел на территорию товарищества, прошел немного вперед и свернул на боковую дорожку. Под козырьком небольшого домика с желтыми ставнями играли в карты трое пожилых мужчин в майках. Фабио поздоровался, те недоверчиво кивнули в ответ.

В самом конце дорожки находился участок, немного больший по размерам и менее ухоженный, чем остальные. На выцветшей табличке у садовых ворот едва проступала надпись: «Гуррама». Кусты малины и ежевики были перевиты усиками тыквы, укоренившейся в компостной куче; одна клумба превратилась в летний луг; перед изгородью, отделявшей участок от лесной опушки, вымахали в человеческий рост кусты медвежины; на овощной грядке красовались головки капустного салата.

Домик тоже отличался от большинства остальных. Он был построен на лесном склоне оврага, его передняя стена держалась на сваях, так что под ней образовался открытый подвал для дров, садового инвентаря, бочек, стремянок и разного барахла. Сам же дом имел односкатную крышу из ондулина, деревянную веранду и комнату с одним окном. С веранды открывался красивый вид на город. В комнате стояли две корабельные койки – узкие, короткие, неудобные и скрипучие.

Фабио это знал. С этой веранды он когда-то, в день национального праздника, наблюдал фейерверк над городом. А поздно ночью пытался переспать с Нориной, не разбудив Лукаса. «Гуррама» принадлежала его двоюродному деду.

Иногда стоит следовать своему первому побуждению. Первым побуждением Фабио было позвонить Лукасу и сказать: «Угадай, где я сейчас нахожусь?» И послушать, как он на это отреагирует.

Фабио вынул из кармана мобильник и тщетно попытался набрать номер редакции. «Нет доступа к сети», – значилось на дисплее. В самом деле, этот захламленный сад находился в далеком пригороде за пределами досягаемости мобильника. Они убедились в этом наутро после национального праздника: все трое проспали и хотели заказать такси. Лукасу пришлось идти до поворота и еще дальше по шоссе, прежде чем он поймал сигнал связи.

Фабио пошел обратно. На полпути ему преградил дорогу мужчина в майке, похожий на тех игроков в карты.

– Кого вы ищете? – грубо спросил он.

– Я друг Лукаса Егера. Я думал застать его здесь.

Человек немного смягчился.

– Друг Лукаса. Вот как. Нет. Я его не видел. Но они приезжали на выходные. Он и эта, его новая. Они пахали больше дома, чем в саду, – прибавил он, подмигивая.

Фабио быстро пошел прочь, стараясь не думать о Норине и Лукасе в корабельной койке.

У поворота дороги сигнальная панель мобильника заполнилась маленькими квадратами. Фабио набрал номер редакции, выслушал два гудка и отсоединился.

Иногда нужно следовать первому побуждению. Но иногда лучше воздержаться.

Два часа спустя Фабио наткнулся на решающее указание.

Поездка в душном трамвае так его утомила, что до дома Марлен он быстро добрался на такси. От нечего делать он перелистал записи в ежедневнике, врубил компьютер и просмотрел сохраненные файлы, прослушал свои аудиокассеты, захваченные из редакции.

Одна была какая-то странная. Она называлась «Разное» и была пуста. То есть на ней ничего не было наговорено, но слышались какие-то шумы. Шорохи пустого помещения. Если усилить громкость, можно уловить что-то похожее на звук автомобиля, проезжающего мимо закрытого окна. Фабио включил максимальную скорость. Те же звуки, двумя октавами выше.

И потом вдруг, почти в самом конце сорокапятиминутной стороны А, прозвучал голос.

Фабио перемотал пленку назад.

Снова громкая тишина пустого помещения, а потом без всякого вступления женский голос:

«…просто все с собой. Поступайте с этим как сочтете нужным, но так, как понимал это он. Я могу на вас положиться?»

Он узнал этот голос. Говорила Жаклина Барт.

Другой голос ответил:

«Я вам обещаю».

И его он тоже узнал. Это было его собственный голос.

11

Найти номер Жаклины Барт не составляло труда. Определитель мобильника хранил в памяти один-единственный итальянский вызов.

– Отель «Санта Катерина», добрый вечер, – отозвался женский голос. Фабио попросил соединить его с госпожой Барт. После пяти гудков дежурная сообщила, что госпожа Барт вышла из своей комнаты, может быть, на террасу, и попросила не разъединяться. Фабио ждал.

– Барт у телефона. Я вас слушаю. – Где-то на заднем плане раздавалась музыка.

– Это Фабио Росси из «Воскресного утра», простите, что снова вас беспокою.

Она молчала.

– Алло?

– Я вас слушаю, что вам угодно?

– У меня к вам странный вопрос.

22
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru