Книга Маска Красной смерти. Мистерия в духе Эдгара По. Автор Шехтер Гарольд. Содержание - Глава двадцать восьмая

— Где же? — спросил Вокс, не опуская оружия.

— Там же, где и Уайэт. На нем самом. На кладбище.

Глава двадцать восьмая

Вдобавок к свойственным лишь альбиносам особенностям, то есть снежно-белым коже, волосам и розовым глазам, Уайэт, как помнит читатель, привлек мое внимание своей обувью. Несмотря на весьма высокий рост, он щеголял в туфлях на излишне высоких каблуках.

На мысль о предназначении этой странной обуви натолкнуло меня замечание Вокса о Бенедикте Арнольде. Ранее, беседуя с Барнумом в музее, я заметил витрину с сапогами, якобы принадлежавшими генералу-предателю. Сапоги были снабжены высокими полыми каблуками, в которых Арнольд прятал донесения британцам, нашим тогдашним врагам. Каблуки арнольдовских сапог весьма напоминали каблуки туфель Уайэта.

По-прежнему целясь мне в сердце, Вокс повторил:

— На кладбище? Что вы, к дьяволу, несете?

Я быстро объяснил ему пришедшие мне в голову соображения по поводу сходства каблуков столь разной обуви — военных сапог Арнольда и городских башмаков Уайэта.

— Когда я добрался до Уайэта, — продолжил я свои объяснения, — бедный страдалец еще дышал. И даже издавал какие-то почти неразличимые звуки. Мне показалось, что он применил личное местоимение мужского рода третьего лица единственного числа для обозначения негодяя, напавшего на него. Тут же умирающий перевел глаза в направлении своей правой ноги, забившейся, как мне тогда показалось, в смертной судороге. На самом же деле, вероятнее всего, он глазами, движением ноги и речевым сигналом — пытаясь указать направление: «Вон! Вон там!» — старался привлечь мое внимание к каблуку правой туфли.

— Вот оно что! — Вокс, казалось, ужаснулся коварству своей жертвы и очень на нее обиделся. — Вон куда запрятал! Хитрая бестия! А с чего вы взяли, что он в гробу в тех же башмаках? — вдруг насторожился он.

— Из газетных отчетов о похоронах несчастного мистера Уайэта. В них указывалось, что покойный положен в гроб в той одежде, которая на нем была надета в момент убийства.

Вокс задумался над полученной от меня информацией.

— Вы спокойно можете убрать оружие, мистер Вокс, — несколько нервно обратился я к своему мучителю. — Нет более нужды беспокоиться о пропавшей странице. Она утрачена навечно, погребена и не сможет послужить делу, которому вы столь фанатично сопротивляетесь.

— Извините, мистер По, но я вынужден с вами не согласиться. Никто больше меня не ценит ваш блестящий ум. Но вдруг вы все же ошиблись? Вдруг эта бумажонка выплывет на свет? Я не могу рисковать.

— А что вы можете сделать? Ведь не существует способа проверить, там ли, под землей ли она находится!

— Почему же? — физиономия Вокса исказилась в такую зловещую гримасу, что я содрогнулся. — Не так уж это сложно.

Не прошло и часа, как нас приняли кованые ворота отдаленного загородного кладбища, расположенного к северу от 84-й улицы.

Большую часть пути к этой пустынной, заброшенной местности мы одолели в наемной карете. Вокс вывел меня из музея, подталкивая прижатым к спине дулом пистолета, остановил повозку и назвал кучеру место назначения: Блумингдейл-роуд. Во время поездки вентрилоквист, без всяких побуждений с моей стороны, пустился в рассуждения и сообщил мне кое-что о содержании этой столь весомой страницы дневника. Судя по его словам, Джефферсон признавал свои амурные отношения с негритянкой, начавшиеся в бытность его послом в Париже в 1789 году. Первым плодом этих отношений оказался ребенок мужского пола, названный Томом и скончавшийся вскоре после рождения. Впоследствии, уже в Америке, его негритянка родила еще пятерых младенцев — и всех их зачал хозяин Монтичелло. [37]Четверо из этих пятерых благополучно выжили.

В голосе Вокса слышались все более явные нотки досады, возмущения. Очевидно, он считал это нарушение законов расовой сегрегации намного более тяжким преступлением, чем совершенные им зверства. Да он и не считал свои злодеяния преступлениями, так как служили они высокой, благородной, с его точки зрения, цели.

Все время, пока Вокс изливал свою желчь, я лихорадочно размышлял, что можно предпринять для своего освобождения. Непринужденность, с коей Вокс распространялся о содержании дневника, приводила меня в ужас. Ведь он уже поставил меня в известность о судьбе, которая постигла — либо ожидает — всех, кто знаком с нежелательной для него правдой. Не оставалось никаких сомнений, что и мне уготована та же участь, как только отпадет во мне нужда.

Но я так ничего и не придумал. Выпрыгнуть из несущегося по Бродвею на север экипажа не удастся. Даже если Вокс не пристрелит меня, вряд ли я переживу падение из кареты. Привлечь внимание кучера тоже не удастся. Он не услышит моих криков за стуком колес и цокотом копыт. Броситься на Бокса и попытаться овладеть его оружием? Но курок пистолета взведен, палец преступника, не знающего сомнений и угрызений совести, на спусковом крючке, ствол направлен мне в сердце. Легкое движение — и меня более не существует на этом свете.

И я решил выждать возможного изменения обстановки.

Заметая следы, Вокс велел вознице высадить нас возле 70-й улицы. Подождав, пока карета развернется и исчезнет за поворотом окаймленной разросшимися деревьями дороги, он погнал меня далее пешком.

Ночь выдалась мрачная, пасмурная; небо обложили тяжелые облака, луна исчезла. Сердце мое сдавливала неизбежность предстоящих испытаний: отвратительная и физически нелегкая работа могильщика и неизбежный последующий конец.

Маленькое кладбище, к которому мы наконец вышли, устроилось вдали от людских жилищ, в конце короткого прямого проезда, проложенного сквозь ильмовые заросли. Шорох ветра в кронах, далекий лай какой-то фермерской дворняги да печальное уханье совы — вот и все звуки в этот вампирский час в глухой местности.

Миновав ворота в металлической ограде, мы сразу же обнаружили небольшой деревянный сарай с инструментом. Вокс нашел фонарь, зажег его при помощи фосфорной спички. Передав горящий светильник мне, он выбрал лопату и, удерживая меня под прицелом, повел наружу, на поиски могилы Уайэта.

Нашли мы ее очень скоро. Могилу Уайэта уже обозначили надгробным камнем с его именем. Кроме того, она выделялась на фоне остальных, поросших травою, холмиком свеженасыпанной земли.

Воткнув лопату в надмогильную насыпь, Вокс взял у меня фонарь и повел пистолетом в сторону могилы.

— Пора за работу, мистер По. Скиньте сюртук, закатайте рукава, и — вперед!

— А если я откажусь? — смело спросил я.

— В этом случае, как мне ни жаль, придется разбрызгать ваш гениальный мозг по окружающим нас могилам, — спокойно объяснил Вокс, поднимая пистолет на уровень моей головы.

— Прошу вас! — пригласил я негодяя к дальнейшим действиям. — Вы мне доходчиво объяснили, что ожидает каждого, кто имеет доступ к тайне дневника Джефферсона. Так что я предпочту не подвергать себя излишним физическим усилиям и мучениям духовного характера, неизбежным при выполнении такой гнусной работы.

— Ну что вы, мистер По! — с упреком обратился ко мне обиженный чревовещатель, возводя руки к небесам и на мгновение отводя от меня ствол пистолета. — Как вы могли такое подумать! Неужели вы всерьез считаете, что я способен лишить планету величайшего из ныне живущих поэтов? Лишить грядущие поколения шедевров, которые еще дремлют в вашем мозгу и стекут с кончика пера на бумагу в ближайшие последующие годы… О небо, нет! Кроме того, вы ведь не принадлежите к этим презренным выродкам, не разделяете их убеждений. Вы ведь не просто южанин, но еще и виргинец! И вы сами заинтересованы, чтобы память великого Джефферсона осталась незапятнанной. И чтобы не преуспели в осуществлении своих зловредных начинаний сторонники эмансипации негров.

Мой мозг лихорадочно перерабатывал только что услышанное. И склонял меня принять все за чистую монету. Хотя все его преступные деяния указывали на умственную ненормальность, признание им моего гения явно звучало искренне, как сейчас, так и ранее. Соответствовало действительности и то, что я всегда сторонился какой-либо общественной и политической активности, не участвовал в злободневных кампаниях, игнорировал всю эту мелочную возню, преследуя лишь Идеал Божественной Красоты.

вернуться

37

Усадьба Т. Джефферсона в Вирджинии, ныне мемориал.

62
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru