Книга Маска Красной смерти. Мистерия в духе Эдгара По. Автор Шехтер Гарольд. Содержание - Глава девятая

— Вопиющая наглость! — воскликнул Барнум. — Человек этот мой! С ним подписан официальный контракт на год. Я доставил его с Дальнего Запада. Только на доставку ушли бешеные деньги! Я требую немедленно прекратить безобразие, освободить этого человека и покинуть мою территорию.

Обладатель карбункула открыл рот, чтобы ответить, но тут глаза его прищурились, на физиономии проявилось какое-то выражение недоумения, растерянности.

Глядя на него, я понял, что взгляд негодяя направлен куда-то за плечо Барнума. Туда же смотрели и несколько его сотоварищей. Да и сам Медвежий Волк устремил взгляд в ту же точку.

Что они там увидели, я сообразить не мог. Когда я повернул голову и посмотрел в том же направлении, я понял, что такое я не был готов увидеть.

Глава девятая

Одинокая мужская фигура. Некто неизвестный спокойно стоял возле кассы, спокойно смотрел на лестницу. Могу заверить, что даже внешность незнакомца бросалась в глаза, но не так, как бросается в глаза внешность барнумовских музейных уникумов: гигантов и карликов, толстяков и живых скелетов, безруких и двухголовых. Напротив. В отношении физиологии совершенно нормальный представитель прямоходящих homo sapiens, homo erectus. Разве что сложением крепче среднего уровня. Не стар, но и не юнец. Росту около среднего, худощавый. Лицо, насколько можно разобрать с такого расстояния, сухое, продолговатое, загорелое. Симпатичное, надо признать, впечатляющее, с правильными чертами.

Были и неординарные признаки. Начать с одежды. Оленья кожа с бахромой на груди и рукавах. Под стать этому брюки, заправленные в высокие сапоги, тоже кожаные. Пояс сложной конструкции, целый арсенал. Кобура с невиданного типа пистолетом, от которого видна лишь орехового дерева рукоять. Шейный черный платок повязан свободно, а на голове черная шляпа с широкими полями и кожаной отделкой. Конечно, на Дальнем Западе такой наряд удивления бы не вызвал, но здесь, на Манхэттене, казался несколько неожиданным.

Не менее достойной внимания казалась и манера поведения незнакомца — даже когда он стоял без движения. Поза, то как он стоит. Расслабленная, выражающая полную уверенность в себе, какую можно видеть у великолепного (хотя и странного с точки зрения пропорций) микеланджеловского Давида во Флоренции. Итальянцы называют это contrapposto. Вес тела сосредоточен на правой ноге, соответствующая рука свободно опущена. Левая нога слегка выставлена вперед. Сохраняя полную непринужденность позы, он умудрялся излучать ауру силы сжатой пружины, латентную энергию. Создавалось ощущение, что постоянная готовность может мгновенно перейти в адекватную — если понадобится, то и смертельную — реакцию при любом внешнем воздействии.

Оценив ситуацию, он неспешно шагнул к месту действия. Походка пружинистая и несколько враскоряку, кавалерийская. Видно было, что в седле он проводит немало времени. В наступившей абсолютной тишине его каблуки оставались единственным источником звука.

Когда он оторвался от кассы, я заметил там еще какие-то признаки жизни. В тени остался какой-то малыш, одетый аналогично, но без головного убора. Одну руку мальчик держал на спине собаки-полукровки, внимательно наблюдающей за продвижением незнакомца в оленьей коже.

Хозяин собаки тем временем уже подошел к лестнице и поднял голову, направив взгляд стальных глаз из-под полей надвинутой низко на лоб шляпы вверх.

Хотя он не произнес еще ни слова, в его облике и поведении было нечто, заставившее даже Барнума отступить на шаг, чтобы дать ему дорогу. Король зрелищ явно пребывал в недоумении.

Молчание нарушил вожак толпы, с напускным радушием щедрого хозяина предложивший:

— Добро пожаловать, друг! Приглашаем на праздничек с пеньковым галстучком.

Незнакомец тут же ответил голосом негромким и мягким, но не без скрытой угрозы.

— Извините, ребята, но праздник окончен.

Вожак от неожиданности чуть не поперхнулся.

— Как? Глянь-ка на него! Из какого леса вылез?

— Прошу прощения, ежели не нравлюсь, — усмехнулся незнакомец. — Выходной костюм дома забыл. Не знал, что здесь такая тонкая публика, как ваши милости.

Вмешался другой член банды, стоявший рядом с индейцем и прижимавший ствол ружья к его боку. Здоровенный громила с массивной нижней челюстью.

— Хватит чесать язык с этим выгребанцем, Пит. Пошевеливаемся, время не ждет.

Незнакомец как будто его не услышал. Он указал подбородком на Медвежьего Волка.

— Что он натворил?

— Да ты и вправду из лесу выскочил! — подивился вожак. — Ничего особенного не натворил, сущие пустяки. Покрошил народишку кучку, да скальпов парочку снял, всего делов-то. Только сегодня целую семью вырезал.

Повернувшись на каблуках, незнакомец обратился к индейцу на грубом гортанном языке, который, как я понял, был каким-то диалектом сиу, понятным племени кроу. К сожалению, мои познания в языках ограничиваются латынью, греческим, ивритом, немецким, санскритом и всеми романскими, включая румынский и провансальский. Племенные языки индейцев для меня — тайна за семью замками, так что я лишен возможности передать, о чем говорил пришелец. Несколько раз прозвучало словосочетание, похожее на «дапиек абсарока».

Интересно было наблюдать за Медвежьим Волком. Как я уже упомянул, даже отчаянное положение, в котором он оказался, не сломило его. Но, услышав слова незнакомца, он как-то встревожился, чуть ли не вздрогнул.

Через несколько мгновений, обменявшись фразами с пленником толпы, пришелец повернулся к главарю смутьянов и сказал:

— Он не виноват. Отпустите его.

— Ха! А вдруг не послушаемся? — презрительно ухмыльнулся тот, кого назвали Питом.

Незнакомец молча положил руку на рукоять пистолета.

Ухмылка Пита погасла, но тут же снова возродилась в каком-то искривленном варианте.

— Что, всех нас перестреляешь?

— Нет, — отчеканил незнакомец. — Не всех.

Немая сцена. На какое-то мгновение все замерли и даже затаили дыхание. Затем последовала такая бурная вспышка действий, что для описания ее потребуется гораздо больше времени, чем она длилась.

Как будто по сигналу, главарь и тот здоровяк, который назвал его Питом, вскинули оружие в направлении незнакомца. С быстротой египетской кобры тот выхватил пистолет из кобуры. Два выстрела, слившихся в один — и вожак с криком рухнул на колени, схватившись за окровавленную кисть правой руки. Другая пуля поразила левое плечо второго бандита, отброшенного выстрелом и подхваченного стоявшими за ним.

И снова все замерло. Лишь от ствола оружия незнакомца лениво поднимался сизоватый дымок. В воздухе запахло жженым порохом, в ушах стоял звон от двойного выстрела. Тут я заметил крадущегося сзади бандита с ястребиным носом и пиратской черной нашлепкой на глазу. Он выскочил из зала Великой Косморамы и устремился к незнакомцу с занесенной над головой деревянной дубиной, толстый конец которой был густо усажен металлическими шипами.

Я открыл рот, чтобы предупредить храбреца об опасности, но не успел издать ни звука. Раздалось глухое рычание, скрежет когтей о каменные плиты пола, и собака незнакомца, подпрыгнув, сомкнула челюсти на руке «пирата» с разбойничьей дубиной. Раздался дикий вопль укушенного, он выронил дубину и упал, извиваясь и стараясь освободиться от мертвой хватки собачьих челюстей. Кто знает, что стало бы с его рукой, если бы незнакомец, не поворачивая головы, не бросил собаке краткое:

— Пес!

Собака тотчас оставила свою добычу в покое и, еще разок взрыкнув, затрусила обратно, к мальчику, скромно стоявшему в тени.

За несколько мгновений трое самых активных участников нападения на музей вышли из игры, в их числе и главарь орды бандитов. Скорость и беспощадная эффективность действий незнакомца ошеломила толпу. Но вечно это ошеломление не продлится. Они сейчас опомнятся и тогда… Каким бы могучим воином ни был этот храбрец, но он один. Что он теперь намерен делать? — мучил меня вопрос.

К счастью, ответ пришел со стороны. Собака еще не успела вернуться к мальчику, как со стороны входа донесся громкий шум, и в музей ворвалась полиция во главе с капитаном Даннеганом, сходу зарычавшим на погромщиков:

21
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru