Книга Лачуга должника. Автор Шефнер Вадим Сергеевич. Содержание - 19. Ялмез совсем близко

— А что именно тебе снилось?

— Падающие башни и колокольни. И все они падали в мою сторону — знай увёртывайся. Пропади она пропадом, такая архитектура!

— У тебя что-то с нервами, Паша, — сказал я. — Да и у меня тоже. Но лечиться нам придётся уже на Земле.

— Почему на Земле?! — встрепенулся Белобрысов. —

Мы друг друженьку излечим
Без врачей и докторов,
И веселье обеспечим
Средь неведомых миров!

Произнеся это, он встал с койки, вынул из ниши свой личный контейнер, извлёк из него картонную коробку, а из коробки — бутылку, выполненную в старинном стиле из бьющегося стекла. На ней имелись выцветшая этикетка с надписью «Коньяк», а выше, у самого горлышка, —овальная наклейка с изображением трёх звёздочек.

— Сейчас спиритизмом займёмся! Чуешь, что это такое? — победоносно спросил он, ставя сосуд на столик.

— Я догадываюсь, что это очень ловко сделанная имитация.

— Сейчас мы хватанём этой имитации, — объявил мой друг и поставил рядом с бутылкой два стакана. — Ты коньяк-то пил когда-нибудь?

Я ответил, что коньяка не пил никогда, но что однажды пил спиртное: на девятом курсе Во-ист-фака, когда мы изучали обычаи моряков XIX века, нам дали выпить по стакану натурального ямайского рома.

— Ну и как? Сильно окосел? — с живым интересом спросил Павел.

— Нет, окосения не произошло. Хоть я и опьянел, но на зрении это не сказалось. Ведь удельная сопротивляемость моего организма ядохимикатам равняется шестнадцати баллам по шкале Каролуса и Ярцевой.

— Сейчас мы посопротивляемся! — со зловещей многозначительностью изрёк мой друг и, аккуратно раскупорив бутылку, налил в стаканы две равные дозы желтоватой жидкости. — По первой выпьем, не чокаясь. За брата моего… Думал — с ним разопьём эту посудину, да теперь чую, что не встречу его на Ялмезе… И никогда не встречу… Пей, Стёпа! Сопротивляйся!

Без коньяка
Жизнь нелегка,
А с коньяком —
Жизнь кувырком!

Я нехотя выпил. Павел налил ещё.

— Теперь повторим — и опять же без чоканья. Помянем этого трепача Шефнера, который при своей жизни втравил меня в нынешнее путешествие… Я тогда, как вышел от него, сразу в магазин на углу Чкаловского и Пудожской потопал и эту бутылку купил. Этому коньячку, Стёпа, две сотни лет! Цени это, Стёпа!

Выпив вторую дозу, я почувствовал, что яд начинает действовать. Но я понимал, что если откажусь от третьей и последующих доз, то Павел всё выпьет сам, и это отразится на его здоровье.

— По третьей выпьем с чоком! За нашу с тобой крепкую дружбу, Стёпа! Сопротивляйся!

Я принял очередную порцию яда.

— Стёпа, а ты уваженье ко мне имеешь? — дрожащим от волненья голосом спросил вдруг меня мой друг.

— Паша, я тебя очень даже уважаю! — воскликнул я. — И за то, что ты хороший человек, и за упорную твою последовательность в ностальгизме! Паша, из тебя мог бы отличный воист получиться!

— Спасибо, Степушка! Я тебя тоже уважаю!.. Уважаю, хоть ни черта ты не разобрался в моей миллионерской судьбе…

Ничего не сбылось, что хотелось,
Сам себе я был вор и палач —
По копейкам растрачена зрелость
На покупку случайных удач.

Из глаз его хлынули слёзы.

— Паша, не плачь! Нет для этого причины!

— Есть причина! — рыдая, произнёс он. — Я брата родного угробил.

Тогда я тоже заплакал. Потом растянулся на своей койке — и уснул.

Когда я проснулся, то первым делом бросил взгляд на телеэкран, вмонтированный в подол каюты; планета Ялмез занимала теперь почти всю его поверхность.

19. Ялмез совсем близко

Прежде чем приводниться, мы девять раз облетели Ялмез, постепенно снижая высоту. На видеоэкранах видна была океанская ширь планеты. Вода занимала четыре пятых её поверхности, суша же состояла из одного огромного материка эллипсообразной конфигурации. Дрейфующих льдов не наблюдалось. Просматривалась материковая платформа; она простиралась в океан на расстояние значительно большее, нежели у земных материков. Исходя из этого, можно было предположить, что планета обладает многообразной морской флорой и фауной. Береговая часть материка изобиловала эстуариями рек, бухтами и мысами. Материк был покрыт густой растительностью, цвет её (приблизительно) соответствовал цвету земных лиственных лесных массивов. Цветовая структура береговой части континента была более разнообразной: нетрудно догадаться, что леса здесь сменились кустарниковыми порослями, полями, болотами и песчаными наносами (дюнами). На фоне этих размытых цветовых плоскостей выделялись сероватые вкрапления различной величины; в их очертаниях угадывалась заданность, геометричность.

Все свободные от вахт члены экспедиции толпились перед большим экраном, вглядываясь в конфигурацию этих вкраплений. Все понимали, что это — поселения разумных существ. Однако недостаточная разрешающая способность нашей оптики не давала возможности увидеть ни жителей этих городов, ни их транспортных средств, если те и другие имелись в наличии.

— Живых мы там не найдём, — громко и грустно заявил Павел. — Мёртвые помалкивают и не светят.

Навек, навек умолк поэт,
Дорожный бросив посох;
В его молчании — ответ
На тысячи вопросов.

Все давно уже привыкли к Пашиным высказываниям и относились к ним с благожелательной иронией; но на этот раз многие посмотрели на него с досадой. Несмотря на полное радиомолчание Ялмеза, несмотря на недвусмысленное сообщение астрооптика Зеленкова, что ночью на поверхности планеты не обнаружено источников искусственного освещения, а зафиксирована лишь одна световая точка, видимо вулканического происхождения, — несмотря на всё это, всем ещё хотелось надеяться, что нам предстоит встреча с живыми мыслящими существами. И немудрёно, что Пашина беспощадная категоричность радости ни у кого не вызвала.

Увы, на этот раз Павел был прав. За сутки до приводнения на Ялмез в двух шаровых капсулах были сброшены два чЕЛОВЕКА[19]: один — в центр континента, другой — на побережье. Первый («Боря») вскоре доложил по комплексной связи, что мягко приземлился в лесу, передал основные почвенные, экологические и температурные данные (все они не представляли для людей никакой опасности) и сообщил свои координаты. Шарокапсула второго («Андрюши») приземлилась менее удачно: она опустилась на кровлю какого-то монументального здания — и оттуда скатилась на улицу; чЕЛОВЕК при этом получил механические повреждения, но всё же сумел передать по видео фасад строения с зияющими пустотой проёмами окон и участок улицы, занесённой песком и поросшей кустарником и травой. «Андрюша» успел послать на «Тётю Лиру» и самоизображение; мы увидели, что шаговое устройство его повреждено и что он ползёт по песку при помощи «рук». Через час он сообщил словесно, что видеобаланс исчерпан, и поэтому он, «Андрюша», хочет дать устный прощальный отчёт. В целях экономии энергии он просит задавать ему вопросы, а он будет кратко отвечать на них.

Астроштурман Карамышев немедленно приступил к опросу «Андрюши».

— Сколько ты прошёл по городу?

— Тысяча триста двадцать шесть метров семьдесят три сантиметра проползено мною.

— Видел ли ты на своём пути одно, два, много существ, похожих на разумные существа?

— Проползая через одну квадратную улицу, на кубическом камне стоящего металлического человека видел я.

— Опиши его точнее.

вернуться

19

Это слово всегда пишется с уменьшённой буквы и произносится с особой интонацией, дабы подчеркнуть, что речь идёт не о Человеке в подлинном смысле этого слова, а о самодвижущейся конструкции, отдалённо схожей с человеком и способной действовать самостоятельно в пределах своей схемы. Для удобства чЕЛОВЕКАМ даются имена или прозвища; их всегда заключают в кавычки.

37
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru