Пользовательский поиск

Книга Призраки бизонов. Американские писатели о Дальнем Западе. Автор Шефер Джек. Страница 51

Кол-во голосов: 0

Но Джонни все-таки успел шепнуть своему родите-телю:

— Заодно дай спустить себя с лестницы — ничего другого тебе не остается.

Вместо ответа Скалли только бешено сверкнул на него глазами.

Когда они снова собрались возле печки, швед потребовал, чтобы составили еще одну партию в педро. Скалли стал было отговаривать его от этого, но он ответил ему волчьим взглядом. Старик сдался, и тогда швед насел на остальных.

Тон у него был угрожающий. Кое6ой и приезжий с востока равнодушно ответили, что они будут играть. Старик отговорился тем, что ему надо встретить поезд 6.58, и тогда швед с грозным видом посмотрел на Джонни. На секунду взгляды их скрестились, точно клинки, потом Джонни улыбнулся и сказал: — Что ж, сыграем.

Они сели друг против друга, игральную дооку положили на колени. Приезжий с востока и швед снова оказались партнерами. Ковбой — этого нельзя было не заметить с самого начала игры — больше не шлепал картами о доску. Скалли тем временем подсел к лампе, вздел очки на нос, что сразу придало ему сходство с престарелым священником, и углубился в чтение газеты. Когда время подошло, он собрался встречать поезд 6.58 и, выходя, несмотря на все свои предосторожности, напустил в комнату мороза. Ледяной ветер, ворвавшийся в дверь, не только раскидал карты, но и пронизал холодом игроков. Швед скверно выругался. Вернувшись, Скалли снова нарушил мирную, дружескую игру. Швед снова выругался. Но через минуту картина была прежняя: сосредоточенное внимание, склоненные над доской головы, быстро мелькающие руки. Шлепаньем по доске теперь щеголял швед.

Скалли снова развернул газету и надолго погрузился в изучение вопросов, не имеющих к нему решительно никакого касательства. Лампа начала подмигивать, и он на секунду оторвался от чтения, чтобы поправить фитиль. Газетные листы уютно, мирно шуршали у него в руках. И вдруг он услышал два страшных слова: — Tы передернул!

Такие эпизоды сплошь и рядом доказывают, что сценической обстановки для них вовсе не требуется. В любой комнате может разыграться трагедия, любая комната может стать подмостками для комедийного действа. Этот маленький закуток в отеле стал в мгновение ока страшнее камеры пыток. Его изменил новый облик тех, кто здесь был. Швед держал свой огромный кулак у самого лица Джонни, а Джонни, не митая, смотрел поверх кулака в горящие глаза своего обвинителя. Приезжий с востока побелел, как полотно, ковбой выразил свое удивление обычным способом, то есть остолбенел и разинул рот. После того как были произнесены те два слова, первым, что нарушило тишину, было шуршанье газеты, когда она, позабытая, скользнула к ногам Скал-ли. Очки у Скалли тоже упали с носа, но он поймал их на лету. Неловко задранная рука с очками так и застыла у него на уровне плеча. Он не спускал глаз с игроков.

Тишина длилась, может быть, не больше секунды. А потом все с такой стремительностью сорвались каждый со своего места, точно из-под ног у них выдернули половицы. Пятеро мужчин бросились в одну точку на середину комнаты. Но Джонни в своем броске к шведу запнулся на какую-то долю секунды, вдруг вспомнив, как это ни странно, про доску с картами и придержав ее. Момент был упущен, Скалли подоспел вовремя, а ковбой оттолкнул шведа так, что тот отлетел в сторону. Дар речи вернулся ко всем пятерым одновременно; хриплые, яростные вопли, окрики, возгласы ужаса вырвались у них из глоток. Ковбой толкал, теснил шведа назад, а Скалли и приезжий с востока изо всех сил цеплялись за Джонни. Но скеозь клубы табачного дыма, над мечущимися из стороны в сторону миротворцами две пары глаз не отрывались одна от другой, и своими взглядами, холодными и в то же время горячими, как огонь, воители слали друг другу вызов.

Игральную доску, разумеется, перевернули, карты разлетелись по полу, и сапоги топтали дородных, размалеванных королей и дам, а они бесмысленно взира\п на войну, бушующую над ними.

Скалли кричал громче всех:

— Стой! Стой! Тебе говорят, стой!

Джонни, силившийся вырваться из рук отца и мистера Бланка, вопил истошным голосом:

— Он говорит, я передергиваю! Он говорит, я передергиваю! Я такого ни от кого не потерплю! Раз он сказал, что я передернул, значит…

Ковбой твердил шведу:

Брось! Брось! Слышишь?

Швед не умолкал:

Он передергивал! Я видел! Видел!

Приезжий с востока повторял одно и то же, хотя его никто не слушал:

— Минутку! Подождите минутку! Стоит ли затевать драку из-за карт! Подождите минутку!

В этом содоме никого нельзя было расслышать толком. «Передернул!», «Брось!», «Он говорит…» — только эти отдельные слова и прорывались сквозь возню и топот. И любопытно, что на Скалли, надрывавшегося больше всех этих бесноватых, и вовсе никто не обращал внимания.

Затишье наступило сразу, как будто всем им одновременно понадобилось перевести дух. Ярость их все еще накаляла комнату, но опасность столкновения на время миновала, и тогда Джонни, оттолкнув отца плечом, стал почти вровень со шведом.

— Ты зачем сказал, что я передергиваю? Ты зачем оказал, что я передергиваю? Я не передергивал и никому не позволю так говорить!

Швед крикнул:

Я видел! Я все видел!

Хорошо! — ответил ему Джонни. — Я такого никому не спущу. Будем драться.

Нет, не будете! — сказал ковбой.

Перестань! Тебе говорят, перестань! — сказал старик, становясь между противниками.

В относительной тишине, наступившей в комнате, стал слышен и голос приезжего с востока. Он твердил одно и то же:

— Подождите минутку! Стоит ли затевать драку из-за карт? Подождите минутку!

Багровая физиономия Джонни снова показалась над отцовским плечом, и он крикнул шведу:

— Значит, я передернул?

Швед ощерился.

— Да.

— Ладно, — сказал Джонни. — Будем драться.

— Ну, и будем! — 1взревел швед. Он бесновался. — И будем драться! Я тебе покажу, с кем ты имеешь дело. Я тебе покажу, на кого ты замахиваешься! Ты, может, думаешь, я с тобой не слажу? Не слажу, думаешь? Ты у меня посмотришь, мерзавец, шулер! Да, ты передернул! Передернул! Передернул!

— Хорошо, мистер, откладывать не будем, — холодно сказал Джонни.

Ковбой так усердствовал, разнимая их, что лоб у него взмок от пота. Он в отчаянии повернулся к Скалли.

— Ну, что теперь делать?

Кельтский лик старика изменился до неузнаваемости. Теперь он еле сдерживал себя; глаза у него сверкали.

— Пусть дерутся, — ответил он решительно. — Лопнуло мое терпение. Хватит нянчиться с этим проклятым шведом. Пусть дерутся.

VI

Надо было выходить во двор. Приезжего с востока так трясло, что он никак не мог попасть в рукава своей новой кожаной куртки. Ковбой дрожащими руками надвинул меховую шапку на уши. Только Джонни и старик Скалли ничем не выдавали своего волнения. Все пятеро одевались молча.

Скалли распахнул дверь.

— Пошли, — сказал он.

Огонек лампы сейчас же замигал у самого фитиля под свирепым порывом ветра, из стекла черным облачком вымахнула копоть. Печка, стоявшая на самом сквозняке, загудела, равняясь силой своего голоса с ревом бури. Затоптанные, порванные карты подхватило с полу и отнесло к дальней стене. Мужчины наклонили головы и нырнули в буран, как в морскую пучину.

Снегопад кончился, но вихрь взметал тучи снежинок с земли, завивал их космами, и они с быстротой пуль неслись к югу. Белая равнина шелковисто отсвечивала призрачной голубизной; никаких других красок на ней не было, только у приземистой, темной станции, казавшейся такой далекой отсюда, крошечным драгоценным камешком мерцал одинокий фонарь. С трудом шагая по глубоким, по колено, сугробам, мужчины услышали голос шведа. Скалли подошел к нему, тронул его за плечо и подставил ухо.

Вы что? — крикнул он.

Я говорю, что мне не сладить с вами! — заорал швед. — Я знаю, вы все на меня наброситесь.

Скалли негодующе дернул его за руку.

Да что вы, в самом деле! — крикнул он. Ветер созвал слова с его губ и разметал их по равнине.

51
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru